— Ага, а потом они умирали, до конца сезона, — добавил Денис.

— От чего хотя бы? — спросил я.

— По-разному. Кто-то, как говорят, погибал. Кто-то заболевал… и случаев слишком мало, чтобы какую-то систему уловить.

— Ясно.

— Если, конечно, это были они… — вдруг добавила Оля.

— В смысле? — спросил я.

— Что, если туда заходят люди — а выходит кто-то другой? В оболочке человека?

— Я как-то… не думал об этом, — сказал Денис.

Тем временем каменный свод у нас над головами сомкнулся. Мы оказались в пещере, по которой текла узкая горная речка.

— Надо бы остановиться где-то, до конца ночи хотя бы, — предложила Оля, — а то потеряемся.

— Согласен, — ответил Денис, доставая фонарик. Вокруг было слишком темно даже для того, чтобы разглядеть силуэты друг друга.

Пещера оказалась достаточно просторной, а за следующим поворотом был зал с ровным и сухим полом, который будто бы сам просился под матрас.

— Сколько там до утра осталось? — спросил я, сбрасывая с гудящих плеч рюкзак.

Денис взглянул на часы. Он единственный из нас, кто носил их.

— Хм… — нахмурился он, нажимая на какие-то кнопки.

Фонарик он поставил так, чтобы луч упирался в потолок пещеры, давая равномерный рассеянный свет.

— Что? — спросила Оля.

— Сбились, наверное, — он пожал плечами, — когда бежал, видимо, кнопки разблокировал случайно.

— Так что они показывают? — спросил я.

— Что сейчас девять утра. Давно рассвет должен был быть. Ещё в ущелье.

— Ерунда какая-то…

— Вот и я о том же.

— Ладно, — предложила Оля, — в навигаторе часы есть. Сейчас отдохнём, потом выйдем из пещеры, поймаем спутники и откорректируем время на часах.

— Разумно, — кивнул Денис, и тут же продолжил раскладывать вещи, готовясь к ночлегу.

— Я тогда первая дежурю, — сказала Оля.

— Может, сейчас мы с Дэном разделимся? — спросил я, — всё равно ритмы сбились. Мы не будем сидеть тут восемь часов. Придём немного в себя — и дальше. Так?

Оля поколебалась немного. Потом всё-таки кивнула.

— Ладно. Но по часам следите, чтобы не зависнуть тут до следующей ночи!

— Договорились! — улыбнулся я.

— Я первый тогда, — предложил Денис, — по два часа. Идёт?

— Идёт, — кивнул я.

После чего расправил свой матрас и повалился на него, как следует напившись воды. Ни есть, ни даже думать о чём-либо не хотелось. Дикая усталость накрыла меня, не хуже снотворного.

Казалось, что мы углубились в пещеру не больше, чем на полсотни метров. Но теперь мы не могли найти выход, хотя все трое точно помнили, с какой стороны пришли.

— Надо было знаки оставить… я ведь думал об этом! — сокрушался Денис, — только устал слишком, чтобы запариваться…

— Да какие знаки? — с раздражением заметила Оля. — Мы едва вошли. Я помню, что ещё за этим поворотом над нами небо было!

— Может, тут какие-то водоросли или насекомые светятся? — предположил я. — Можно выключить фонарики и понаблюдать… из-за них мы думали, что над нами небо…

— Тогда надо продолжать идти в этом направлении, — сказала Оля, — мы точно выйдем в ущелье.

— Но мы уже час идём… — осторожно заметил Денис.

Оля посмотрела на него, но промолчала.

— Давайте так, — сказал я, — если вдруг встретим узкий лаз или сложное препятствие — идём в другую сторону. Потому что на дороге сюда такого точно не было. Значит, мы просто направление перепутали.

— А если развилки будут? — спросила Оля, — которые мы в темноте не заметили?

— Оставим знаки, — предложил я.

— Ладно. Выбор небогатый… — сказала она.

И мы пошли дальше.

Сначала появился необычный запах. Я даже подумал, что у меня обонятельные галлюцинации начались, из-за того, что я не позавтракал толком. Но тут Денис сказал:

— Блин. Меня глючит, или тут правда едой пахнет?

Мы остановились, принюхиваясь.

— Что-то пряное, да? — сказала Оля. — Восточное?

— Угу, — кивнул я, — и как-то жарковато тут стало, не чувствуете?

Действительно, в пещере будто резко повысилась влажность и повеяло липким теплом.

— Нелогично как-то… — заметил Денис.

— На Кавказе ведь вулканов не бывает? — обеспокоенно спросила Оля.

— Нет, — ответил её наводчик, — не бывает. Но могут быть подземные термальные источники.

Я прислушался. Шум реки вроде бы изменился, да и сам поток стал менее бурным.

— Может, мы открыли новый? — усмехнулся я. — Надо будет назвать в нашу честь!