Нам же с Денисом поначалу пришлось туго. Воюя с непослушными деревяшками, я сетовал, почему к знанию языка не прикладывается автоматом владение местными обычаями?

— М-м-м-м, как вкусно! — кое-как сладив с палочками, нахваливал Денис.

— Что он сказал? — обеспокоенно поинтересовался Лян.

— Что лапша невероятно вкусная, — ответил я.

— Правда? А прозвучало как какое-то ругательство.

Дети прыснули, игриво переглядываясь.

— Да шучу я, шучу, — тут же добавил Лян, — скажи ему, что я очень рад.

— Что, опять спрашивал, вкусно ли мне? — спросил Дэн.

— Угу, — кивнул я.

— Будто по мне не видно! — улыбнулся он, — слушай, а как по-китайски будет «вкусно»? Научи, а?

Я посмотрел на Ляна, представил, что обращаюсь к нему и произнёс:

— Хао-чи.

— Хао-ти? — переспросил Дэн, кое-как прожевав лапшу.

— Нет-нет, — Лян замахал руками, — «есть» произносится первым тоном. А то получится… — он осёкся, — в общем, надо первым. Вот так. «е-е-есть».

— Хао-чи, — произнёс Дэн, прикрыв глаза от усердия.

— Хай-бань! — Лян показал большой палец.

Мне пришлось потрясти головой, чтобы понять: «Молодец!»

— Блин, Дэн… давай как-то без меня язык учить, а? — попросил я.

— Чего так? — он нахмурился.

— Голова идёт кругом, — признался я, — сложно отличить языки. Неприятное ощущение.

— Ладно. Надо самоучитель закачать будет, когда смартфонами обзаведёмся…

Остаток ужина прошёл в молчании. Дети убрали стол и отправились к себе в комнату. Мы же ночевали в соседнем помещении, где не было дверей, мебели и кондиционеров — зато была возможность постелить матрасы не под открытым небом.

— Спасибо большое, — сказал я, поднимаясь из-за стола.

Оля и Денис тоже встали, пробормотав уже выученное: «Се-се».

— Не стоит благодарности, — ответил Лян.

Мы собрались было выходить, но уже в двери Лян окликнул меня:

— Са-ша, — сказал он, — останься, пожалуйста. Сейчас вы немного пришли в себя. Надо поговорить.

— Я один?

— Ты ведь один говоришь на китайском, верно? — улыбнулся Лян, — значит, остальным сможешь передать то, что мы обсудим.

Я кивнул.

— Ребят. Вы пока спать ложитесь. Мы с Ляном поговорим пока.

— Блин… — вздохнула Оля, — он точно нас попрёт… фиг знает, что тогда делать… в консульство? Дорогу обратно фиг найдём, уже понятно…

— Спокойно, — вмешался Денис, — давай решать задачи по мере их возникновения, а?

Оля вздохнула, посмотрела на напарника и вышла в коридор.

Я вернулся за стол. Лян сел напротив.

— Я ещё раз благодарю тебя за то, что спас Маленького Чжао, — начал Лян, — не знаю, что бы со мной стало, если бы эти ублюдки довели дело до конца…

— Полиции удалось выяснить, кто они? — спросил я.

Лян вздохнул и чуть покачал головой. Моего взгляда он избегал. Странно, но, похоже, тут во время важных разговоров друг другу в глаза могли смотреть только дети.

— Понимаешь, мы тут не в самом простом положении находимся… — начал Лин, — мы не сильно отличаемся от бездомных. Мне удалось пристроить детей в настоящую школу — но их положение на одном волоске тяжесть в тысячу цзюнь. Настоящая, серьёзная проверка может кончится тем, что их заберут в детский дом. А сейчас, в этом возрасте, им никак туда нельзя. В семью их не пристроят, будущего они лишатся… и могут пострадать люди, которые помогли мне решить вопрос со школой. Понимаешь?

— Вы не были в полиции… — тихо сказал я.

— Не был, — вздохнул Лян.

— Есть хотя бы примерное понимание, кто это мог быть? Получается, дети тут в опасности.

— Они больше никогда не будут заходить в то крыло. И вообще гулять по центру. Мы поговорили и договорились, что теперь для них открыт только путь сюда и в город. Никак иначе. Я буду стараться сопровождать их везде, если только не буду на смене. Мы должны справиться.

— Понимаю… — тихо сказал я.

— И ещё, — снова вздохнул Лян, — любая проверка, которая обнаружит вас, закончится полной катастрофой.

Я помолчал немного. А потом ответил:

— Сколько у нас есть времени?

— Я не могу вас гнать. Вы спасли Ляна. Но и держать вас в неведении тоже не имею права. Меня могут снова посадить в тюрьму за укрывательство лаоваев. Я точно не помню, но, кажется, это может быть серьёзным преступлением.

— Мы… постараемся не задерживаться, — пообещал я.

— Спасибо, — улыбнулся Лян, — но пока рад помогать вам, едой и кровом. Может, чаю?

— Да, спасибо, — не стал отказываться я.