Тут пахло сыростью, плесенью и канализацией.

Положив труп на бетон, я отошёл в сторону. Взгляд невольно зацепился за лицо умершего, застывшее в вечном изумлении. Его открытые глаза блеснули в свете фонарика, которым Оля светила нам.

Я вздохнул, опустился перед ним на колени и, протянув руку, попытался закрыть ему веки. Странное дело: они вроде бы поддались поначалу, но потом снова распахнулись. Я вздрогнул, на какое-то мгновение подумав, что вот сейчас он оживёт.

— А… бывает такое… — вздохнул Лаолян, наблюдая за моими действиями, — не пугайся.

«Интересно, где же ему приходилось сталкиваться с подобным», — подумал я, но вопросов задавать не стал.

Откуда-то из-за угла послышался возбуждённый писк. Оля вздрогнула и посмотрела на меня:

— Может, пойдём отсюда? — сказала она.

Я перевёл вопрос Лаоляну.

— Оуле может подниматься, — сказал он, — пускай наверху нас подождёт. А нам надо забрать их одежду. В ней слишком много синтетики, крысы такое не сожрут.

— Её нельзя будет хранить у нас, — заметил я.

— Конечно, — кивнул Лаолян, — в южном крыле со стройки сохранился промышленный измельчитель. Его завезли, чтобы, значит, рабочие излишки не таскали после завершения монтажа, да так и оставили. Одежду можно там уничтожить, а остатки смыть в канализацию.

— А с телами сразу так сделать нельзя было? — спросил я, только теперь сообразив, о каком измельчителе идёт речь.

— Не-е-ет, ни в коем случае! От крови потом очень сложно было бы отмыть, да и ошмётки бы остались, их невозможно до конца вычистить. Следователи потом точно нашли бы.

— Ясно, — ответил я, и добавил, обращаясь к медведю: — Оль, ты можешь подняться. Подожди нас на уровень выше, пожалуйста. Нам этих ещё раздеть надо.

— Ну блин! — с досадой выдохнул Денис, — так и думал. Хотя да, по-хорошему надо бы — в одежде синтетики много.

Раздевая «своего» молодчика, я обнаружил, что он обгадился после смерти. Странно, но это открытие у меня вызвало не столько брезгливость, сколько тоскливое чувство досады.

Вот родился человек, первые годы жизни не соображал ничего, так же под себя гадил, в подгузники. Его, наверно, любили, ухаживали за ним. Не ясно, насколько хорошо — но, по крайней мере, достаточно, чтобы он вырос. И вот он из каких-то своих соображений в один момент вдруг решает убить мальчишку. Ребёнка. А потом, почти без колебаний — незнакомого иностранца. Как так вышло? Что произошло в его голове за тот промежуток времени между моментом, когда он ничего не соображал, и сейчас, когда он, уже остывший, лежит на холодном полу в тёмном подвале?

— Ну всё, — сказал Лаолян, бросив тревожный взгляд в темноту, — лучше бы нам уйти. А то крысы и на живых напасть могут, почуяв добычу.

Мы направились в сторону бетонной лестницы. Стоя на уровень выше, Оля светила нам под ноги, чтобы идти было легче. Очень кстати — одежду с умершего приходилось держать на вытянутых руках.

Поднявшись на уровень, мы вышли из технического пролёта к выключенному травеллатору, который вёл с парковки. И тут я заметил кое-что странное. Будто бы проблеск в одной из бетонных стен. Словно зелёненький, яркий огонёк мелькнул.

Я остановился, приглядываясь.

— Что там? — спросил Лаолян с тревогой.

— Странно, — ответил я, — будто что-то мигнуло там.

Я указал кивком направление. Лаолян посветил туда своим фонариком.

— Ничего не вижу, — сказал он, пожав плечами, и уже хотел было отвести луч.

— Стой! — сказал я.

Я отчётливо разглядел в стене силуэт двери.

— Похоже, там какой-то проход есть, — сказал я.

Лаолян поводил фонариком по стене.

— Нет-нет, прямо там было! — сказал я, — не видите?

Я почувствовал странную теплоту в кармане туристических штанов — он закрывался на молнию, и там я хранил звезду, подвеску в форме сердца и камень. Тепло было достаточно ощутимым.

Положив одежду на пол, я засунул руку в карман и достал подвеску. Она слегка светилась красным, будто раскаляясь.

— Ух ты! Дверь! — произнёс Дэн.

Лаолян снова посмотрел на стену и приоткрыл рот от удивления.

Теперь дверь стало видно отчётливо, не только силуэт на стене. Это была основательная конструкция из полированного дерева с увесистой на вид медной ручкой.

Оставив одежду на полу, я медленно направился к ней.

— Са-ша, — окликнул меня Лаолян, — мы не знаем, что там. Но её раньше здесь не было. Я хорошо знаю эту парковку.

Я посмотрел на него в ответ, но ничего не ответил. Мысль, что можно просто уйти, так и не посмотрев, что же скрывается за этой дверью, даже не пришла мне в голову.

— Он говорит не ходить, да? — вмешался Дэн.

И в этот момент появилась Оля.

— Ух ты! — Сказала она, улыбаясь, и тоже направилась к двери.