Как-то так само собой получилось, что ручки мы коснулись одновременно.

— Это ведь необычная дверь, да? — спросила она, глядя на меня. Её глаза возбуждённо блестели в ярком свете светодиодного фонарика, которым Лаолян светил на стену.

Я согласно кивнул.

— У меня странное чувство… похожее на то, что было там, возле Храма, — сказала она.

И действительно — в полированной деревянной поверхности было что-то очень притягательное. Однако я не чувствовал опасности, совсем.

— Может быть, — ответил я и надавил на рукоятку.

Дверь чуть слышно скрипнула и распахнулась.

Я осторожно посветил внутрь. Небольшая комната, вдоль стен стоят стеллажи с какими-то фотографиями. На потолке что-то вроде лепнины и вычурная люстра с оплывшими остатками свечей. На полу — паркет, складывающийся в какой-то сложный узор.

Мы переглянулись и одновременно вошли внутрь. Я направился к одному из стеллажей, доставая фонарик.

— Эй! — окликнул Дэн.

Он стоял в двери, засунув носок между ней и косяком.

— Она бы захлопнулась! — пояснил он.

— Спасибо, — кивнул я, — подержи, пожалуйста. Мы пока осмотримся.

На стеллажах стояли фотографии в рамках, на которых были изображены разные заброшенные объекты: от огромных заводов, до небольших деревенских домов. Некоторые заброшки я опознал, они были довольно знамениты. Но большинство было мне совершенно незнакомо.

— Интересно… — сказала Оля, разглядывая фотографии на соседнем стеллаже, — ты видишь какую-нибудь закономерность?

Вместо ответа я пожал плечами. На мой взгляд, фото располагались совершенно хаотично. Впрочем, я не силён в географии — может, они были размещены по регионам.

— Тут много знаменитых заброшек, — она озвучила то, что я и без того уже заметил, — и ни одна из них не взята.

— В смысле, в каждой должно быть сердце? — уточнил я.

— Ага, — кивнула Оля, — так и есть.

В этот момент дверь снова скрипнула. Я посмотрел в сторону входа. Денис отступил в сторону, чтобы пропустил Лаоляна.

— Ребята, я бы не стал касаться этих вещей… — сказал он, — и говорить кому-то об этом тоже… и нам бы лучше поспешить с одеждой, а то крысы могут прийти на запах — те, кому мало досталось.

Я прислушался. Где-то в отдалении слышался возбуждённый крысиный писк. Меня невольно передёрнуло.

— Да, — кивнул я, — пожалуй, пока что пойдём.

Лаолян с облегчением улыбнулся.

Сначала мы пытались попасть в помещение консульства, но, выслушав на охране суть нашей проблемы, один из клерков предложил встретиться вне помещения представительства, аргументируя такое решение «повышенными требованиями безопасности» и тем, что «вообще сейчас у нас ремонт, переговорок свободных просто нет».

Поэтому помощник консула встретил нас на фудкорте одного из небольших торговых центров, расположенных недалеко от российского представительства. Этот полный, жестко страдающий от жары человек был одет в слегка помятый светлый костюм, на ногах — что-то вроде матерчатых туфель.

Помощник глядел на нас со смесью раздражения, жалости и брезгливости.

— Кретов. Владимир Кретов, — представился он, привставая и протягивая пухлую руку, — можно без отчества.

Я нехотя пожал его влажную ладонь, пожалев, что на столике нет влажных салфеток.

— Я понял вашу ситуацию, — продолжал помощник, — вы же понимаете, что времени на принятие решения у вас остаётся не так много. Уверен, китайским властям уже всё известно. Поскольку у вас с собой есть официальные документы, пускай и внутренние, которые подтверждают российское гражданство, мы, безусловно, будем оказывать всемерную поддержку. Но другого выхода, кроме как сдаться местным властям, я в этой ситуации не вижу.

Оля выразительно посмотрела на меня. Она единственная была против официальных контактов, но мы с Денисом смогли её переспорить. Видимо, зря.

— Чем это нам грозит? — спросил я напрямую.

— Незаконное пересечение границы, не связанное с другими правонарушениями — до двух лет. Но, скорее всего, обойдётся предупреждением, после нашего вмешательства. Конечно, дело бы сильно облегчилось, если бы вы рассказали о том канале, котором воспользовались.

— Мы рассказали всё, как было, — вмешалась Оля.

— Ну, да, — помощник консула пожал плечами, — сейчас вы телепортировались. А на допросе расскажете, что вас доставили инопланетяне. Сути это не меняет: ваша скрытность не облегчает нам задачу по вашей репатриации.