— С того, что у него звезда, — сказала она, — сидим тихо.

Я осторожно надавил на ручку и приоткрыл дверь.

В коридоре было тихо и пусто. Я прислушался. Кажется, откуда-то снизу доносился невнятный шум. Вроде бы шаги.

Я вышел и прикрыл за собой дверь. Стараясь двигаться бесшумно, я дошёл до ближайшего эскалатора и спустился вниз. Тут звук шагов стал отчётливее. Где-то впереди замелькали белые отсветы фонариков.

Мне удалось приблизиться незамеченным на расстояние, с которого можно было разобрать речь. Говорили двое парней, довольно молодые, судя по голосам.

— Ненавижу крыс, — говорил один, — мерзкие серые вечно голодные комки.

— Стрелять всё равно не стоило.

— Почему? Что может случиться? Сторож прибежит? — он хихикнул, — да не ссы, знаю я его. Он тут настоящий детский дом устроил, нескольких мальцов приютил. И теперь боится проверок. Так что мы тут можем соревнование по стрельбе устроить, и ничего он не сделает.

— Не надо испытывать судьбу. Да и на конфигурацию такие вещи повлиять могут.

— Ну какая конфигурация, а? Ты, блин, второй час линию найти не можешь! А она должна проявляться, чётко и ясно — если приклад сработал.

— Вот именно. Если. Обычно труп всегда на месте остаётся.

— Ты так говоришь, «обычно», будто это прям часто делают. Эксперт, блин, нашёлся!

— Меня учил знающий человек. Мы всё сделали правильно. Линия должна быть здесь. Но конфигурация не изменилась. Я не могу её нащупать.

— Значит, не сработал твой приклад.

— Не сработал. Потому что его могли освободить.

— Но кто? Дед бы точно не успел, мы всё рассчитали. Ему пара минут оставалось!

Его спутник промолчал. А до меня только в этот момент начало доходить, что они обсуждают Чжаолиня. Это ребятки мало того, что охотники за сердцами, как мы, так ещё и убийцы! И что это за практика с «прикладами»? Надо бы Олю спросить, она наверняка в курсе… но потом.

— Если так — надо будет ещё раз его поймать.

— Теперь он осторожнее будет! Ждать придётся.

— Может, с собаками и котами ещё раз попробовать?

— Да без толку! Не хватает их на такую громаду! Тут человеческая жизнь нужна. И желательно не одна.

— Можно девчонку поймать попробовать…

— Нет! — возразил один из отморозков, — девчонки не пойдут.

— Даже лучше пойдут, ты прекрасно это знаешь!

— Мне жаль их.

— Блин, ну какая разница? Нам нужно это сердце! Если до конца сезона не найдём ничего стоящего — придётся до конца жизни заброшенные деревенские сортиры брать, где-нибудь в Синьцзяне! В Шанхай нас больше не пустят!

— Нас и без того не пустят больше, если узнают про приклады. А ещё могут шкуру заживо содрать и обустроить стражами могилы на остаток вечности где-нибудь на стратегическом объекте.

— Не узнают. Но нам нужно это сердце!

— Значит, считай лучше! И вообще, пошли отсюда. Ясно, что сейчас ловить нечего. Подождём новолуния и ещё раз попробуем с прикладом. И надо будет не воду попробовать, а огонь.

Я очень представил себе, как связанную Сяоюнь поливают бензином где-нибудь на заброшенной парковке. Это заставило меня ускорить шаг, уже не заботясь о скрытности.

— Стой! — сказал один из молодчиков и поднял руку, когда я был уже всего метрах в двадцати от них, — слышишь?

Он посветил в мою сторону фонариком. Я включил свой и посветил в ответ, метя ему в глаза.

Теперь я смог их рассмотреть. Молодые парни, довольно высокие и худощавые. Одеты в спортивные штаны и худи. Аккуратные причёски, чёлки наискосок. Их можно было бы принять за братьев, но черты лиц всё-таки отличались слишком сильно: у одного были густые брови, почти сросшиеся на переносице, и сплюснутый нос. У другого — прямой, почти европейский нос, высокие скулы и скошенный назад подбородок.

— Какого хрена?! — воскликнул молодчик с густыми бровями и направил на меня пистолет.

— На твоём месте я бы не стал, — сказал я.

— Кто ты такой?

— Да это же лаовай! — вставил другой. Ему луч фонарика не мешал рассмотреть меня.

— Лаовай? — удивился парень с пистолетом, — вот так добыча, хе-хе, блин! Фонарик опустил! Быстро! А то сейчас наугад стрелять буду!

Я опустил луч фонарика. Но молодчик не только не отвёл пистолет — наоборот, он только лучше прицелился, хищно ощерившись.

Именно так, с хищным оскалом на лице, он и рухнул плашмя на пол. Я поморщился от звука, с каким его лоб встретился с напольной плиткой.

Какое-то время его спутник стоял в растерянности, опустив руки. Потом кинулся к упавшему.

— Ли? — бормотал он, пихая неподвижное тело, — Ли Сян, прекрати придуриваться!

Потом он поднял голову и посмотрел на меня.

— У него кровь… что ты сделал с ним, яйцо черепахи?!

— Он сам с собой это сделал, ты, намазанная паста, — ответил я первым пришедшим в голову странным оскорбительным оборотом.