— Имею ввиду, что-то, кроме самоубийства, разумеется, — поспешно добавил я.

Юймэй улыбнулась. Её взгляд снова потеплел.

— Жаль, что вы появились не в нашей стране. У нас было бы куда больше возможностей, — ответила она.

— Охотно верю. И всё же? Есть какой-то выход из ситуации? Разумный выход?

— Он есть. И даже не связан с вашей физической гибелью, — ответила Юймэй, после чего добавила мне в чашку ещё чаю. — Только, боюсь, он всё равно достаточно неприятен для вас.

— Я и не ожидал, что это будет что-то хорошее, — вздохнул я.

— Вам придётся отказаться от вашей медвежьей сущности.

— Вы всерьёз думаете, что я могу это контролировать? — улыбнулся я. — Вот сейчас захочу и выключу всё это?

— Нет, разумеется, — Юймэй чуть нахмурилась. — Но у нас может быть средство, которое позволит вам перестать быть угрозой для нашего мира, и в то же время остаться в живых.

Я поморщился.

— Ладно. Допустим. Наверняка это что-то совсем неприятное, так? Какая-то операция? Вы полезете мне в мозги или что-то в этом роде?

— Нет, не совсем. Это не связано с воздействием на ваше тело. Операции будет подвергнута ваша душа, — ответила Юймэй. — К сожалению, не могу сказать, что это намного приятнее.

Она сделала паузу, давая мне возможность переварить информацию, и сделала глоток чая.

— Я… останусь собой? — спросил я, чувствуя, как в груди сжимается колючий ледяной комок.

Безумие — это та вещь, которую я, пожалуй, боюсь сильнее смерти. Воистину: лучше ужасный конец, чем бесконечный ужас.

— А, да, да… — улыбнулась Юймэй, — ваши ментальные способности и самосознание никак не будут затронуты, это совершенно точно. При благоприятном стечении обстоятельств останутся даже способности медведя — но на обычном уровне, примерно как у всех. Для того, чтобы доставать сердца, вам потребуется помощь наводчика.

— Как… как это будет? — спросил я, немного запнувшись: в горле пересохло, несмотря на чай.

— Для начала нам придётся оказаться в одном особенном месте, — ответила Юймэй. — Это место — наша святыня. Самая главная, тщательно оберегаемая святыня. Там нужно будет соблюдать определённые правила, но это мы обсудим ближе к делу. Потом нам нужно будет выбрать идеальное время. Расчёты займут пару дней. Может, сутки, если нам повезёт.

— Мы куда-то спешим? — спросил я.

— Боюсь, что да… — Юймэй вздохнула, — в пророчестве был чётко оговоренный срок. И нам обязательно нужно успеть до него.

— Когда?

— Вам лучше этого не знать, поверьте… и без того сложно будет сохранять ясное сознание, учитывая все обстоятельства. А это важно для успеха.

— Хорошо, — кивнул я. — Что от меня требуется?

— Сохранять безмятежность духа, — с серьёзным видом ответила Юймэй. — В этом доме есть всё необходимое. Спальня дальше по коридору, за ней — душ и туалет. Здесь, — она кивнула в сторону одного из шкафов, расположенного справа от окна, он был сделан из старого дерева, как и всё вокруг, — холодильник. Микроволновка рядом. Это место — самое безопасное, что можно придумать для вас, на ближайшие несколько дней, по крайней мере. Его невозможно обнаружить никакими средствами.

— А спутники? — я невольно посмотрел на потолок.

— Тем более спутники, — улыбнулась Юймэй, — поверьте, для остального мира этого убежища не существует.

— Ясно, — кивнул я.

— Вы готовы будете подождать здесь какое-то время, пока мы всё приготовим?

Для приличия я выдержал небольшую паузу.

— Я ведь уже сделал выбор. Помните?

Юймэй согласно кивнула.

— Мне бы не хотелось стать причиной гибели людей… — я осёкся, вспомнив события этого лета и, кажется, даже покраснел, — в смысле, ещё большего их количества.

Слова выскочили, и я тут же пожалел о сказанном. Прозвучало ужасно. Но Юймэй сделала вид, что всё было нормально. Она встала и, улыбнувшись, сказала:

— Отдыхайте. Старайтесь ни о чём не думать. Я постараюсь вернуться как можно скорее.

Когда за ней закрылась дверь домика, я едва заставил себя усидеть на месте.

С трех сторон сад, устроенный на крыше, был защищён высокими прозрачными стенами. Думаю, иначе на этой высоте постоянно дующий ветер не позволил бы устроить такое уютное местечко.

Единственная сторона, где не было стеклянного барьера, выходила на восток. Там была поляна, очень похожая на настоящую, лесную, и тёк узенький ручеёк. Тёк, как казалось со стороны, прямо в небо. Мне стало интересно, как устроен водосток у края крыши, и я постарался подойти ближе, однако даже на расстоянии пары метров от обрыва не смог его разглядеть.

Ближе подходить было страшно. Но любопытство пересилило: я опустился на четвереньки, и двинулся дальше. У самого края я лёг на прохладной, пахнущей свежестью траве. Чуть вытянулся вперёд, так что голова и плечи оказались за краем обрыва.