От страха адреналин поступил в кровь; сердце заколотилось быстрее. Мне начало казаться, что крыша медленно приподнимается так, что я вот-вот начну скользить в пропасть.

Но всё же перед тем, как податься назад, я успел разглядеть, что никакого водостока не было. Ручеёк падал вниз, с невообразимой высоты, рассыпаясь радужной пылью на ветру.

А ещё я успел увидеть, что садик с домом находятся на плоской платформе, установленной на трёх решётчатых фермах. При всём желании добраться до них через край, по плоской горизонтальной поверхности внизу было совершенно невозможно.

Высота изолировала не хуже, чем каменные стены подземелья.

Эта мысль мне совершенно не понравилась, и я, вздохнув, пошёл туда, где была кабинка прозрачного лифта. Её на месте не оказалось. Теперь тут был такой же ровный травяной газон, как и на всей центральной площадке. Иллюзия изоляции была полной.

В доме не было никаких развлечений, даже книг. Я оказался предоставлен сам себе и своим мыслям на много часов или даже дней. И мне это совершенно не понравилось.

Чтобы как-то убить время, я занялся тренировкой. В качестве перекладины, проверив предварительно на прочность, я использовал одну из потолочных балок в доме. Отжимания-подтягивания-пресс, циклы с перерывами в тридцать секунд под счёт. Потом выпрыгивания, гиперэкстензии на стуле, с упором ног у основания шкафа.

За пару часов я добился того, что в голове вообще не осталось никаких мыслей, кроме как об отдыхе. После этого залез в душ, постоял под контрастной струёй.

Потом перекусил едой, которую нашёл в холодильнике, предварительно разогрев её в микроволновке: местную лапшу с креветками и суп с яйцами и помидорами.

Почувствовав, что меня начало клонить в сон, я разделся и пошёл в кровать, и не думая дожидаться того, когда солнце начнёт клониться к закату.

Сон был тревожным. Сначала Егор гнался за мной по ночному извилистому шоссе. Только он был почему-то не на своём «Мерине», а на какой-то странной багги, чей каркас был обтянут потрёпанным брезентом. И ещё он был мёртв. В зеркале заднего вида при свете ущербной, но яркой Луны я мог разглядеть, как куски кожи свисают лоскутами с его щёк.

Было очень страшно. Хотя он не мог меня убить, ведь при мне была звезда. Но откуда-то я знал, что, если он догонит меня, то сделает со мной что-то похуже смерти.

В какой-то момент справа от дороги мелькнула громада блуждающего храма. Во сне она была ещё выше, чем наяву. А потом я внезапно оказался у разрушенной мельницы, в Новороссийске. Почему-то сразу почувствовал, что здесь безопасно.

Мёртвый Егор на багги остановился в отдалении и зыркал на меня своими белёсыми буркалами, но ближе не приближался.

А потом из-за угла здания вышла учительница. Я улыбнулся ей, отчаянно пытаясь вспомнить её имя. Она грустно улыбнулась в ответ и покачала головой, с укоризной глянув на меня.

И тут в моей голове необыкновенно отчётливо вспыхнули сказанные ей слова, когда мы виделись там, в реальности.

«…вот, что я тебе скажу: если кто-то когда-то будет тебя убеждать, что лучше стать таким, как все — не верь. Оставайся собой. Иди до конца и старайся раскрыть себя по полной».

Прямо во сне я вспомнил, где я нахожусь, и что вот-вот со мной должно будет случиться. И в ужасе проснулся.

Было тихо. За окном серебрился лунный свет. Лишь ветер тонко выл где-то наверху.

Я выбрался из-под тонкого шёлкового одеяла и обнаружил, что во сне вспотел настолько, что постель была мокрой насквозь.

Вздохнув, я побрёл на кухню: во рту пересохло и руки немного тряслись.

Что делать? Отказать Юймэй, когда она вернётся за мной? Как они воспримут отказ, и что могут сделать?

Ну не убьют меня точно: звезда-то при мне.

Вспомнив, что вечером сложил вещи у постели, в том числе все свои находки, спрятанные по карманам, я похолодел: тихонько пробраться в помещение и повытаскивать их ничего не стоило. Я идиот, расслабился и забыл, где нахожусь!

Я метнулся обратно к кровати. Обшарил карманы. Какое облегчение! Всё на месте. Отлично. Значит меня, по крайней мере, не убьют.

Но могут, допустим, запереть на этой крыше.

Напившись от души прохладной воды и ополоснувшись в душе, я оделся и вышел во двор, захватив с собой артефакты.

Надо продумать разговор. Как убедить Юймэй и тех, кого она представляет, в том, что меня никак нельзя держать взаперти? Или, на худой конец, каким образом отсюда можно сбежать? Сделать из простыней верёвки? Но никаких верёвок не хватит, чтобы добраться до опор и основания площадки внизу… разве что по воздуху? Хватит ли запаса простыней и пододеяльников для того, чтобы соорудить примитивный парашют?

Я потряс головой. Блин, это луна на меня так действует, что ли? Или остатки сна не выветрились? В голову как-то явный бред лезет!

И чувствовал себя я как-то странно. Будто слабость накатила. Может, просто нервы? Или недосып?

Я вздохнул и посмотрел на восток, туда, где за лужайкой зияла пропасть. Сделал пару шагов в ту сторону. Нет, ничего такого я в то время не думал — просто хотелось, чтобы воздух был посвежее. Хотелось быть ближе к прорехе в прозрачных стенах.

Потом ещё несколько шагов.