Когда эта девчонка состарится и спустится в ад, ее воскресят и первым же рейсом отправят обратно на землю.

Антихрист. Маленький суккуб. Воплощение зла.

Черт бы меня побрал! Делать комплименты Ханне, это точно не про меня. Если я открою рот и попробую сказать: «Ты милашка, Ханна Уэндел» , это прозвучит как: «Возвращайся в ад!».

Ханна

Обняв руками шикарное тело миленького хоккеиста, зеваю и рассматриваю береговую линию. На этом гребаном скутере наша скорость составляет «Один кусок пиццы в час», и это морально утомляет меня. Но, признаюсь, мне нравится быть с ним. Он вкусно пахнет, у него шикарные мышцы, красивые глаза и самый прекрасный в мире смех.

Кажется, я забыла упомянуть его язык?!

Брайан-ангелочек-Маккейб – тот самый парень, при виде которого у врат рая даже Иисус скажет: «Вау».

Кашель Гринча заставляет мои мысли заткнуться. Что сделать, чтобы зеленый ублюдок убрался из моего подсознания? Вызвать клининговую службу для мозга? Или быть может, подышать уничтожителем для насекомых?

К черту тебя, гоблин. Я скажу!

Брайан – идеальный пример парня, ясно?!

Ты можешь осуждать меня, послать к хренам и сказать свое: «Ханна, ты гребаный механизм по производству отвратительной влюбленности!».

Мне плевать. Я влюблена в этого хоккеиста. Я хочу, чтобы он обнимал меня, когда я засыпаю. Будил поцелуями утром и смеялся с моих «Как спалось, мудила?».

Прижавшись сильнее к его торсу, вожу пальцами по каменному прессу, наблюдая за качающимися от ветра пальмами.

Это райское место и этот парень, кажется, самое лучшее сочетание, которое могли бы показать в Пинтересте.

– Ты можешь перестать делать это?

Доносится хриплый голос Маккейба.

– Перестать делать что?

– Накручивать мои яйца на колесо обозрения, Уэндел.

Запрокидываю голову и громко смеюсь, сильнее сжимая его в объятиях.

Свернув с главной дороги, мы наконец-то проезжаем маленький перекресток и оказываемся на пересечение Фридом стрит и Норд Серф Роуд.

Судя по тому, что я успела рассмотреть на нарисованной карте Джеромо в номере, нам нужно оставить здесь железную улитку и дальше следовать по маршруту пешком.

– Приехали, ангелочек, – хлопаю его по плечу, и он останавливается.

Достаю из кармана скомканный путеводитель надоедливого болвана серфингиста и снимаю шлем, осматриваясь по сторонам.

Небольшая парковка, узкий перекресток и дома. Особняки с широкими лужайками и бассейнами.

Спрыгнув со скутера, вешаю шлем на ручку и внимательно присматриваюсь к карте, где нарисован детальный план следования.

– Детка, а мы точно должны были оказаться здесь? – со скептицизмом осматривается Брайан.

Опираюсь на его тело спиной и показываю нарисованную карту.

– Да. Дальше мы пойдем пешком, – прижимаю палец к бумаге и рассматриваю указатели, ворочая головой. – Судя по тому, что перекресток у нас за спиной… – перевожу взгляд на узкий мостик с деревянным ограждением, – Нам туда.

Маккейб молча кивает и, взяв меня за руку, направляется в ту сторону, куда я указала. Острое жжение появляется внизу живота.

Мы с ним… Как парочка? Он что… Взял меня за руку?

– Эй, принцесса ада и разврата, может, ускоримся? Начинает темнеть, – улыбка на его лице и то, как он рассматривает мое платье, вызывает по телу приятную дрожь.

Улыбаюсь и ускоряюсь, следуя за ним по деревянному и скрипучему мосту. Здесь гораздо прохладнее, ощущение, что вода где-то рядом появляется вместе с морским запахом свежести. Сжимая крепче руку ангелочка, поворачиваю голову влево, рассматривая слабоосвещенный жилой особняк, оформленный в итальянском стиле, который виднеется из-за ветвей деревьев Гамбаламба.

Втягиваю воздух носом и смотрю по правую сторону моста. В невысоких кустах расположена двухместная заброшенная палатка.

– Черт, посмотри на это, – привлекает мое внимание Маккейб, и я направляю взгляд в его сторону.

Лазурная морская полоска, граничащая с синим небом, вызывает у меня восторг.

– Потрясающе, – тихо бормочу я, поглаживая тыльную сторону его ладони.

– Ты знаешь такие слова, Ханна-принцесса-ада-Уэндел? – он ухмыляется и, отпустив мою руку, начинает бежать в сторону пляжа.