Рассматриваю его почти черные глаза, на которые попадает яркий свет стробоскопов, и улыбку, уже не кажущуюся такой искренней, как раньше.

Я знаю Джеймса слишком хорошо, чтобы не понять, что он испытывает боль. Его шуточки – хренова защита от сочувствия и излишней заботы. Он не хочет казаться жалким, и я не сужу его.

Не так давно я разговаривал со своим отцом, и он рассказал мне, что миссис Харт перестала выходить на улицу, а ее любимые цветы из ярких превратились в высохшие и безжизненные трупы.

– Я не видел твою маму несколько лет, и мне стыдно, Джеймс, – выдавив из себя, поджимаю губы.

– Все в порядке. Ты не ее сын, тебе нечего стыдится. – он проводит рукой по волосам и, отталкивая подступающую тревогу, которая заметна невооруженным взглядом, переводит тему.

– Ты сам-то как? Все еще дрочишь на журналы или у твоего руля появился капитан?

Ханна

– Черт, – присвистываю я, толкая в бок свою подругу, – Ты только посмотри на этого красавчика рядом с Маккейбом. Он похож на актера какого-то охренительно крутого фильма!

Внимательно рассматриваю брюнета, который стоит рядом с моим бывшим-настоящим, хрен побери каким парнем. Он выше Брайана на пол головы. Его слегка вьющиеся волосы ниспадают на лоб, а темные глаза направлены на…

– Мэйб, он пялится прямо на тебя, – оборачиваюсь на подругу и замечаю, что она тоже смотрит на него. – Ты шутишь…

Хочу съязвить, что-то наподобие того, что она даже на Тернера так слюни не пускала, но не успеваю даже рот открыть, как Ганстьянс хватает меня за руку и тянет к выходу.

Останавливаюсь прямо у двери и, перекрывая выход, поворачиваюсь в ее сторону.

– Что происходит?

– Эм… У меня закружилась голова, – Мэйбл прислоняет указательные пальцы к вискам и надавливает на них. – Меня тошнит, Ханна. Мне нужно выйти, – ее пунцовые щеки и дрожащие губы, вызывают у меня недоумение. Я приподнимаю бровь и пропускаю ее, делая шаг в сторону. Она искусственно улыбается и, прежде чем выйти, продолжает оправдываться, только теперь сама перед собой. – Это из-за голода. Я просто ничего не ела.

Иду за ней, отталкивая в сторону какого-то пьяного мудака, который пялится на ее мексиканский зад.

– Исчезни, пока я не расчленила твое тело и не скормила своей голодный подруге, – он поднимает руки вверх и пятится назад, а я захлопываю дверь прямо перед его носом.

Оказавшись на улице, Ганстьянс тут же оборачивается в мою сторону, и я замечаю ее испуганный взгляд.

Надоедливый зеленый ублюдок щелкает пальцами в моей голове, и до меня доходит…

Моя подруга влюбилась с первого взгляда в незнакомого парня точно так же, как это описывают в книгах.

– Ханна, ты не против, если я уеду? Мне нехорошо, – она обнимает себя руками и, поднимая плечи, прячет шею.

– Мне стоит волноваться? Ты сама не своя, – делаю шаг к ней, но она отступает.

– Все в порядке, – Мэйбл возвращает лживую улыбку и истерично вскидывает руки в стороны. – Я просто хочу домой.

– Я могу поехать с тобой, Ганс… – настаиваю я, но она перебивает меня, выставляя указательный палец.

– Ну уж нет, Уэндел! Ты должна помириться с Маккейбом, этот парень любит тебя, и к тому же я уже сгенерировала фоторобот ваших детей.

Усмехаюсь и, притягивая ее к себе, сжимаю в объятиях.

– Может останешься? Мне кажется, этот горячий парень, похожий на героев твоих любимых книжек, положил на тебя глаз.

– Меня не интересуют отношения. Предпочту отбиваться от придурка, который заваливает меня портретами своего члена, и использовать вместо парня своего верного Ферби, – она издает глупый смешок, а я пошире открываю глаза.

– Стоп. Мэйбелин Армандо Ганстьянс, вы и вправду назвали свой вибратор, как детскую игрушку – хит девяностых?

Она открывает рот, и прямо в этот момент к дому подъезжает такси.

– О, это за мной! – она оголяет зубы, напоминая тот самый смайл, который означает «упс», и спешит к машине.

– Ты не ответила мне, стерва. Ты не можешь уехать! – рявкаю я, топая ногой.

– Бла. Бла. Бла. Я ничего не слышу, Ханна.

– Ну и катись. Надеюсь, твой Ферби не сможет прокатить тебя на волне, как этот красивенький Крис Вудс, которого ты оставила на растерзание толпе тупоголовых блесток, и ты пожалеешь!