Мистер Ганстьянс поправляет галстук, словно это хренова петля, которая сдавливает ему шею.

Я знаю, он ненавидит то, чем занимается моя подруга. Нет, даже больше, он против, чтобы она тратила время на дурацкие блоги, вместо того чтобы думать о поступлении в Мичиганский университет. У него большие планы на дочь, которые никак не входят в ее собственные.

Наверное, вы думаете, что это какой-то пустяк? Хрень собачья! Это охренительная проблема мексиканской семейки Ганстьянс.

– Я в ресторан. Маме нужна моя помощь, – отец Мэйбл осматривает нас суровым взглядом, прежде чем продолжить. – Постарайтесь сделать так, чтобы нам было куда возвращаться утром.

Он делает шаг к выходу, и мы наконец-то выдыхаем, но затем он тормозит и оборачивается.

– Я надеюсь, ты не забыла, что тебе нужно готовиться к поступлению, Мэйбелин?

Перевожу взгляд на подругу, которая до белых отметин поджимает губы и мотает головой.

– Нет, пап. Я помню об этом.

– Вот и славно.

Глава 35

? Bohnes – Holy Smokes

Ханна

– Черт, Ханна… Мы ехали через пять кварталов, чтобы ты надела это? – приподняв бровь, Мэйбл осматривает меня со всех сторон, как яйцо Фаберже.

– Что тебе не нравится?

Надувая пузырь бабл-гам, внимательно изучаю свое отражение, затягивая покрепче забавные пучки, которые больше похожи на ушки плюшевого медведя.

Я слегка накрутила волосы, подвела глаза и накрасила губы бесцветным блеском с ароматом вишни, чтобы добавить своему образу еще больше романтики.

– Твое платье, оно…

– Розовое? Да, – расправляю плечи и приподнимаю подбородок, заостряя взгляд на милых сердечках, красующихся на укороченных рукавах моего платья.

– Но ты не любишь розовый.

– А еще я не встречаюсь с хорошими парнями и не занимаюсь сексом на пляже, – поворачиваюсь боком, чтобы оценить свой зад.

– У вас что, был секс на пляже? – Мэйб округляет глаза и приоткрывает рот.

Оборачиваюсь и беру ее за плечи, вынуждая смотреть на себя.

– Послушай. Я злюсь на этого парня и все дела. А значит, я не хочу говорить о нем сейчас, ясно? И да, у нас было на пляже. Он прокатил меня на той самой волне, о которой ты читала в своих книжках.

– ХАННА! – крик отца отвлекает меня, и я отпускаю Ганстьянс, щелкая пальцами перед ее лицом.

– Очнись. Убер ждет нас у входа целую вечность, подруга.

Натягиваю белые кроссовки и, выключив освещение на косметическом зеркале, направляюсь к выходу из комнаты, пока Мэйб все еще продолжает стоять без движения.

– Земля вызывает Мэйбелин Армандо Ганстьянс, – фыркаю я и, дернув ее за руку, вытягиваю из комнаты.

– Я думала, у вас ничего не было.

– Бла. Бла. Бла. Ничего не слышу.

Усмехнувшись, оборачиваюсь через плечо в ее сторону, подмигиваю и спешу к лестнице на первый этаж.

Отец уже ждет внизу, облокотившись о стену у своего доисторического музыкального центра.

– Розовый?

Закатываю глаза и, спрыгнув на последнюю ступень, подхожу ближе к нему.

– Запомни этот момент, папочка. Ты больше никогда не увидишь на мне этот цвет.

– Жаль. Тебе очень идет, милая, – его нежный отцовский голос заставляет меня задержать дыхание.

– Подожди, – подтягиваю сумочку к животу и роюсь в ней в поисках телефона. – Мне нужно записать это. Мой папочка назвал меня милой впервые за все мои восемнадцать, – закрываю сумку и натягиваю улыбку.

Мотая головой, он грустно усмехается:

– Я называл тебя милой, когда тебе было пять и ты не курила травку на моем газоне. – Толкаю его в грудь, и он аккуратно щиплет меня за нос. – Не забудь сказать капитану моей команды, чтобы он держал руки подальше от задницы моей дочери, иначе…

– Иначе ты вырвешь ему яйца, – продолжаю за него. – Помню, пап.

Мы смотрим друг на друга, словно не виделись всю жизнь и сейчас тот самый момент, когда нам снова нужно попрощаться. Тихо выдохнув, я раскрываю руки для объятий, и он крепко прижимает меня к себе, по-отцовски поглаживая мою спину.

– Повеселись, ладно?

Поднимаю голову вверх и, прижавшись к его груди, мило улыбаюсь.

– Обещаю.

Стоит мне отступить назад, как он прищуривается, и я понимаю, что сейчас вместо папочки, появится тренер ДэдПол.