– Стой. А почему ты сказала «завтра на ужин», ты сегодня занята?

Ставлю чашки и включаю кофемашину, настукивая ногой ритм призывающий работать мозг.

– Я, – хочу ляпнуть что-то о том, что у Мистера Фогеля день рождения и мы с Мэйб пойдем ловить рыбу в пруду гольф клуба, но отец решает сказать за меня.

– Вечеринка у Маккейба? – оборачиваюсь в его сторону, протягивая чашку с капучино, и молча прислоняю губы к своей, делая вид, что пью и не могу ответить. – Хорошо, ты можешь пойти. Но, передай этому засранцу, если он посмеет обидеть тебя, я вырву его чертовы яйца. Идет?

Мой безудержный смех прямо в чашку делает настоящий фейерверк из кофейных брызг.

– Ханна, ну черт дери!

Быстро выбегаю из кухни, сжимая чашку в руках, пока моей заднице не угрожает опасность.

– Я люблю тебя пап, и прости, что разлила кофе еще и в гостиной! – громко верещу и смеюсь, пытаясь не наступить на кофейные капли.

– Ты нарвалась, Ханна! Я включаю свою любимую песню.

– Можешь делать все что угодно, папочка, я к Мэйбл, мне нужно выбрать платье на вечеринку к своему парню.

Глава 34

? The Wrecks – Things You Make Me Do

Брайан

– Ну возьми же трубку, Ханна, – ударяю кулаком по холодильнику и прислоняюсь к нему лбом.

– Эй, зачем нам столько ванильной колы? – спрашивает Коуэл.

Медленно оборачиваюсь в его сторону, облокачиваясь на кухонную тумбу.

– Это для Ханны. Не для нас.

Усмехнувшись, он открывает одну из банок и делает глоток.

– Думаешь, она придет на вечеринку?

– Думаешь, если я расстроен, то не сломаю тебе нос? – Отбираю у него жестяную банку и делаю глоток, моментально кривясь от количества сахара. – Я разговаривал с Мэйбл, и она сказала мне, что они придут.

– Супер, – он салютует мне двумя пальцами и, развернувшись как Майкл Джексон, направляется к лестнице на второй этаж.

– Стой, – рявкаю я. Фрай не спеша засовывает руки в карманы шорт и медленно оборачивается. – Притронешься к коле моей девушки, и можешь забыть о карьере вратаря и задуматься над выбором надписи на своем надгробии, – протягиваю руку, в которой держу банку с колой, и выставляю указательный палец вперед. – Понятно разъяснил, мудила?

– Дерьмо, – Коуэл натягивает улыбку и мотает головой. – Маккейб, самое время показаться психиатру, а заодно и кардиологу. Твое сердце вот-вот лопнет от хреновой любви к этой девчонке, это опасно.

Сердце… Я смотрю на Коуэла. Он смотрит на меня.

– Ты думаешь о том же, о чем и я?

***

– Почему я должен соблазнять мисс Дикинсон? – недовольно бурчит мой лучший друг, сжимая в руках букет декоративных роз, которые мы нарвали у нее же в саду.

– Потому что не меня она называет «Карамелька», – выделяю кавычками из пальцев и толкаю его ближе к двери, нажимая на сенсорную кнопку звонка. – К тому же ты сам сказал, что в женщинах разбираешься лучше, чем в камерах наблюдения.

– Я похож на хренов зад в этом дурацком костюме сантехника. Ты не мог заказать костюм поприличнее?

– Ты и без него похож на хренов зад, – шепчу себе под нос, прежде чем натянуть улыбку и продолжить. – Я не заказывал его, а одолжил у соседа через дорогу. Ну, у того мужика, который каждый четверг вырубается по дороге домой возле мусорного бака.

Коуэл кривится в лице, как Кевин из «Один дома», а затем наклоняет голову и принюхивается к шлейке на его оголенной груди.

– Черт. Я не только похож на хренов зад. Я еще и пахну так же.

Запрокинув голову, я начинаю громко смеяться, но как только слышу шаркающие шаги, молниеносно затыкаюсь и, сгруппировавшись, прыгаю кувырком в кусты.

Дверь открывается и на пороге появляется мисс Дикинсон.

– Карамелька? Что-то случилось? – она заправляет седые пряди за ухо и кокетливо улыбается, тем временем как я зажимаю рот ладонью, наблюдая за своим другом, который дрожащей рукой держит букет белых роз за спиной.

– Ммм… Да… То есть нет, – он чешет затылок и натягивает фирменную улыбку. – Я увидел в твиттере, что сегодня день соседей, и решил подарить вам это.

Вытянув из-за спины букет, он облизывает губы и оглядывается на меня, расширяя глаза.

– Не знаю, что пишет ваш этот Питер, но это прекрасно! – выхватив букет, она прижимает его к себе и принюхивается. – Пахнут так же ярко, как и мои садовые розы.

Коуэл заводит руки за спину и наклоняется чуть вперед, поигрывая мышцами.

Мисс Дикинсон молчит, и я начинаю переживать, что она учуяла аромат не только своих цветов, но и его формы. Он воняет хуже, чем чей-то зад. Что-то наподобие дерьма того самого пьющего бездомного хиппи, который ночевал в луже моторного масла.