Малфой проделал это один, два, три раза — устойчивый подъем каждый раз все выше, резкое падение и спасение в последнюю секунду. Но в четвертый раз что-то пошло не так. Отвлекся или просчитался? Может, слишком погряз в воспоминаниях. В итоге он со всего размаху ударился о землю, проскользил несколько десятков метров и бесцеремонно остановился у очень большого колючего куста.

Драко распластался на спине и невесело рассмеялся. Вроде бы ничего не было сломано — по крайней мере, шея точно в порядке. Через несколько минут он поднялся, сел на свою метлу и медленно полетел обратно в гостиницу.

oOo

Открытость.

Позже в баре отеля Драко размышлял над этой концепцией. И понял, что ему нужен взгляд со стороны, нужна помощь. Жаль, что Тео свалил с Рафиком. Его последним сообщением была маггловская открытка (доставленная совой) из Марокко, на которой не было ничего, кроме поцелуя губной помадой на обороте. Тео ведь даже не знал, что случилось.

Драко вздохнул. Он был счастлив за своего лучшего друга, но еще никогда так сильно в нем не нуждался.

Даф? Жонни? Малфой смотрел в свой стакан. Уж эти дамы точно найдут, что сказать — Жонкиль много лет доставала его по этому поводу, и она определенно перед ним в долгу. Но у нее хватало своих проблем, к тому же вдруг их снова сфотографируют вместе? Он покачал головой. А Даф сейчас так увлеклась тем французом. Драко совсем не хотелось втягивать ее в свою печальную историю, когда она обрела счастье.

Одно он знал точно: пора уезжать. Он достаточно долго грустил в одиночестве в этом отдаленном уголке Штатов. Ильверморни слишком напоминала ему Хогвартс, но в то же время была чуждой и незнакомой. Отчего Драко чувствовал себя каким-то отрешенным. Кроме того, однажды он убьется во время своих полетов, если не остановится.

Малфой оттолкнулся от бара и тяжелыми шагами поднялся по лестнице в свою комнату. Почти на автомате взмахнул палочкой, чтобы включить маггловский музыкальный проигрыватель, и потянулся к бутылке виски. Значит, впереди еще одна ночь выпивки и прослушивания грустных песен? Он раздраженно выдохнул. Когда ему станет лучше? Когда он сможет прийти в себя, как делал всегда. Даже после войны. Что помогло тогда?

Астория.

Конечно. Нужно вернуться во Францию.

Но только не в чертов Прованс.

oOo

— Такой приятный сюрприз, Драко, — Астория нежно ему улыбнулась.

Она выглядела намного лучше. Сосредоточенная, спокойная. И казалось, что повзрослела за последний месяц. Как такое возможно? Драко посмотрел на нее — ее прическа изменилась, стала короче. И макияж был ярче. Малышка взрослела, и эта мысль пронизывала его сердце в равной степени гордостью и печалью.

— Что? — спросила она, приподняв брови.

— Мне нравится твоя новая стрижка. Тебе идет покороче. И видно, что французские девушки помогали тебе с макияжем.

Губы Драко чуть изогнулись. Почти улыбка — первая за несколько недель. Приехать к ней было правильным решением.

— Да, однокурсницы немного поработали над моим образом. Когда узнали, что мы идем сюда, — Астория обвела взглядом их изысканное окружение — эксклюзивный ресторан рядом со школой.

— Я слышал, что это хорошее место, — Драко повел плечом.

Астория слегка прищурилась, пристально изучая его лицо. Он встретился с ней взглядом, затем отпил вина. Это будет труднее, чем он думал.

— Я рада, что ты здесь, — наконец мягко сказала она. — Но есть ли какая-то особая причина, почему ты приехал?

— Хотел тебя увидеть.

Астория вздохнула и отвернулась.

— Я хотел поговорить с тобой, — признал он, рассердившись на себя. — Или, точнее, позволить тебе поговорить со мной.

Она снова посмотрела на него добрым, но озадаченным взглядом.

— Поговорить с тобой?

Драко покрутил свой стакан на столе, не поднимая глаз.

— Как считаешь, у меня есть проблемы с… открытостью?

С ее губ сорвался смешок, и она ответила немедленно, почти до того, как он закончил говорить.

— Да.

Он нахмурился. Астория потянулась через стол и накрыла его руку своей ладошкой.

— Это объяснимо, Драко. Твое воспитание, то, что с тобой случилось во время войны. То, как к тебе относились потом. Но да. Хотя я думаю, что со мной ты более открыт, чем со многими другими… — она отвела взгляд.

Гермиона, она говорит о Гермионе. Сердце сжалось.

— Я пытаюсь… изменить это. И подумал, что начну с тебя. Вот почему я здесь.