Вальтер же хоть сейчас мог забрать рендлширский люд и отправиться в замок своего конунга, на самом деле раны казались ему незначительными, ведь бывало и намного хуже… Но в данный момент ярл послушно и молча шёл за Катрин, которая вела за руку свою дочь. Ведь она обещала поухаживать и уделить внимание… Да, за этой женщиной он был готов следовать хоть на край света.

— Ваше Сиятельство, это чудо, что граф ещё жив, но Господь может призвать его в любой момент, с такими ранами обычно не выживают… — словно приговор прозвучали слова лекаря Этана. Изрядно уставший и бледный мужчина взирал на Деми с сочувствием и печалью, казалось, он успел постареть за последнее время, насыщенные и трагические события оставили неизгладимый след в душе лекаря, что отразилось и на его внешности.

— Он не бросит нас… меня… Я буду с ним до конца… Господь не разлучит нас… — прошептала графиня дрожащим голосом, взирая на пламя в камине супружеских покоев.

В кованых канделябрах горели свечи, озаряя лежащего на ложе Эрика, который пребывал в бессознательном состоянии, лишь слабое дыхание мужчины являлось признаком жизни. После того, как Грандвелла внесли на носилках в комнату и уложили на кровать, Этан поспешил к нему, позвав с собой горничную Джинни и одного из слуг. С Эрика аккуратно сняли продырявленную кольчугу и окровавленные лохмотья его рубахи. Пришедшая чуть позже Деми помогала промывать раны, а также она тщательно омыла своего мужа с помощью льняной тряпицы, раз за разом ополаскивая её в тазике с тёплой водой, которая окрашивалась в алый цвет из-за крови. Горничная сменяла тазики один за одним, а уставшая графиня продолжала свою работу, не доверяя её никому.

Рана в боку графа была очень глубокой и сильно кровоточила, Деми подложила несколько льняных тряпиц под бок мужа перед тем, как Этан принялся за дело. Лекарь достал из своей кожаной сумки мазь с весьма специфическим запахом, которую изготовил лично из чеснока, лука, коровьей желчи и вина. Данное средство обладало колоссальными антисептическими и заживляющими свойствами. Этан обработал промытую рану этим снадобьем, затем наложил повязку.

— Остальные раны и ссадины смажьте этой мазью, — мужчина положил на стол небольшую керамическую ёмкость. — Я оставлю Вам немного…

— Вам нужно отдохнуть, Этан… Ступайте к Эррол, она с детьми в своей опочивальне, — Деми вздохнула и присела на край кровати возле лежащего неподвижно Эрика. — Завтра тяжёлый день… Следует хоть немного набраться сил… Работы у нас много…

— Вам также нужно спать, госпожа, выглядите вы слишком бледной, — лекарь чуть прищурился, напряжённо вглядываясь в лицо графини. — Отдых Вам необходим, как никому из нас! Ведь такой груз ответственности на Ваших хрупких плечах… Но мы с Джоном всегда рядом, мы преданны графу. Спокойной ночи, Ваше Сиятельство, — откланявшись, уставший Этан побрёл в свои покои, которые были выделены в замке специально для семейства Радвелд.

Графиня Грандвелл осталась наедине с Эриком, с дикой тоской и печалью разглядывая недвижимое тело своего супруга.

«Сколько же ты перенёс, любимый… Не сможешь ты просто так уйти после всего…» — по щекам измученной женщины катились горячие слезы, солёные капли падали на кожу Эрика. Деми лихорадочно изучала такое драгоценное мужское тело, смазывая мазью каждую ссадину и царапину, — «Отдай мне хотя бы часть своей боли… Забери хотя бы часть моей жизни… Господи, если бы это было возможно…»

Графиня прилегла возле супруга поверх покрывала, так и не сняв с себя платье. Сил уже не было звать горничную, чтоб та помогла раздеться, да и попросту никого не хотелось видеть сейчас. Деми удалось немного вздремнуть лишь под утро. Да и какой тут сон, если нервы были натянуты, аки жилы? Немного расслабиться помог кубок подогретого вина, как ранее посоветовал Этан.

Едва заголосили петухи, Деми вскочила с кровати и первым делом прислушалась к дыханию своего мужа, аккуратно приложив ухо к его груди, стараясь не зацепить наложенную на рану повязку.

— Слава Тебе, Господи… жив… — пробормотала себе под нос графиня. — Спасибо тебе, что пробыл со мной эту ночь, мой любимый, — обратилась она к бессознательному мужу, словно тот её слышал. Деми приложила ладонь к влажному от испарины лбу Эрика, ощущая сильный жар, затем бережно обтёрла бледное лицо своего супруга влажной тряпицей.

Прибывшая в покои Грандвеллов горничная Джинни принесла таз тёплой воды, чистую белую нижнюю сорочку, тёмно-синее платье и льняные полотнища, помогла своей госпоже умыться и переодеться.

— Как Его Сиятельство? — шёпотом спросила горничная, опасливо взирая в сторону супружеского ложа. Самого лежащего Эрика не было видно, обзор закрывала часть балдахина. Да и Деми заботливо прикрыла наготу своего мужа пуховым покрывалом.

— Он ещё с нами, я верю, что Господь не заберёт его, — спокойно ответила графиня. Джинни какое-то время возилась с длинными волосами хозяйки, убрав их наверх, в строгую причёску, а голову Деми покрыла кремовым платком.

Будь подле графа, Джинни… Скоро начнётся церемония погребения Петера… — голос Деми дрогнул, к горлу подкатывал ком, как же хотелось попросту разрыдаться, но графиня Грандвелл не должна показывать слабость, тем более перед слугами. — В случае чего пришли посыльного, он будет за дверями комнаты…