— Благо, Её Сиятельство снабдила нас харчами, так бы с голоду померли, — сетовала одна из вдов среди бредущей толпы женщин и детей.

— Так по весне много работы будет… И поля засеять, стрижка овец, да валяние шерсти… В ткацких мастерских также работы валом, без куска хлеба точно не останемся… Наша милостивая графиня не даст нам сгинуть, пусть Господь дарует ей здоровья, да пущай граф одужает, а то поговаривают, что Его Светлость при смерти… — молвила одна из селянок, приближаясь к своей хижине призамкового посёлка. — Благо хоть эти проклятые язычники не сожгли наши дома… не успели…

Катрин, оставив дочь на попечение Маргарет направлялась по замковой аллее в монастырь, ведь она обещала Вальтеру позаботиться и как раз пришло время сменить повязку да рану надо было обработать… Уотс чувствовала непонятное волнение, невольно осознавая, что ей не терпится встретиться вновь с этим суровым громилой. Какие-то безумные и шальные мысли посещали Катрин, которые она всячески гнала прочь, ведь негоже благочестивой женщине придаваться таким думам… Но ей вновь и вновь хотелось коснуться его кожи, что было неизбежно при перевязке.

Вальтер сидел на своей лежанке и о чём-то беседовал с северянами, скорее всего о делах военных.

— Твоя монахиня пожаловала, — хмыкнул кто-то из воинов, находящихся в зале монастыря. Помещение отапливалось с помощью печи, но воздух тут всё же был прохладным. Вошедшая Катрин невольно поёжилась, кутаясь в тёмную накидку-плащ.

Вальтер резко встал на ноги, а его серый взор словно полыхнул отблеском радости.

— Здравствуй, Катрин, — молвил мужчина хрипло и сдержанно, пристально разглядывая Уотс.

— Вашу рану нужно обработать и сменить повязку, я принесла мазь и жгуты, — женщина говорила спокойно и вежливо, как и было положено знатной особе. Она старалась не обращать внимание на хмыкающих и ухмыляющихся остальных воинов.

Вальтер молча и покорно стянул с себя чистую шерстяную рубаху, которую принесла Катрин, позаимствовав из гардероба Эрика. Она невольно засмотрелась на массивный торс мужчины, пестрящий шрамами.

«Зверь хищный, на медведя схож…» — данная мысль посетила женщину и когда Вальтер сел на лежанку, она принялась аккуратно снимать повязку, ведь рану следовало промыть и обработать.

— Какая ужасная рана, — пробормотала Катрин, принимаясь всё же за дело.

— Ты ещё ран не видала, женщина! — рявкнул один из нортумбрийцев со свойственным ему акцентом. — Могу свои показать… Могу и брюки снять, да кое чего ещё показать…

— Замолкни! — рыкнул доселе молчаливый Вальтер, его тело сразу напряглось, словно хищник был готов атаковать. — Коль подобное услышу, вырву глотку! Иль на поединке хочешь сразиться со мной?

Северянин вмиг замолк, ведь тягаться с Вальтером не каждый осмелится. Остальные мужчины весело хохотали, с интересом наблюдая за происходящим.

— Уж сказал бы сразу, что это твоя женщина, так я бы и не приставал… Давненько женщины у меня не было, — молвил тот самый воин, который разозлил Вальтера. — Уж мне-то уже намного лучше, рана не глубокая… Завтра отправлюсь в Рендлшир, наш конунг в поход идёт совместно с Ульваром…

А у Катрин лишь щёки вспыхнули от сказанных слов, ведь её приняли за женщину Вальтера. Но она промолчала, пускай так и думают эти дикари, приставать не будут. А на территории крепости в подобные слухи вряд ли кто-то поверит, ведь это нелепо…

— Вам не больно? — Катрин как раз наносила заживляющую мазь на рану, пытаясь действовать как можно аккуратнее.

— Не больно, — прохрипел низким голосом Вальтер. Да и разве для него это боль? Катрин даже и подумать не могла, что в данный момент он блаженно прикрыл веки, наслаждаясь её нежными прикосновениями. На фоне этого любая физическая боль померкнет, для Волка так точно…

Вечерняя трапеза в замке Грандвелл была довольно поздней, изрядно уставшая за день Деми только сейчас ощутила сильный голод, сопровождаемый приступом тошноты. Она лишь судорожно вздохнула, занимая своё место за столом. Графиня поёрзала на деревянном массивном кресле, подложив под спину небольшую мягкую подушку. Скорее бы поесть да добраться до опочивальни и принять горизонтальное положение. О состоянии мужа она справлялась на протяжении всего дня, слуги периодически докладывали о любой мелочи, граф так и не пришёл в себя, балансируя между жизнью и смертью.

Опосля вечерней молитвы близкие графини люди занимали свои места за столом, среди них были Этан с супругой, Катрин, сестра Мари, Эрмин, госпожа Тереза. Дети отужинали чуть ранее, сейчас они уже отправились дружной оравой спать в сопровождении Маргарет и горничной Джинни, ведь время было довольно позднее.

Деми приглашала к ужину Джона с супругой, но они поспешно отбыли в своё поместье. Дейн и Линн также спешили к себе домой, забрав из замка детей. Их встреча была довольно трогательная, ведь после битвы изрядно потрёпанный Дейн направился в крепость, к своей семье. Он довольно долго сжимал в крепких объятиях свою драгоценную Линн, пока случайно не зацепил её повреждённое стрелой плечо, женщина пронзительно вскрикнула от острой боли.