Деми накинула на плечи длинную антрацитовую накидку-плащ с капюшоном и поспешно вышла из покоев.

Церемония погребения младшего Грандвелла проходила на родовом кладбище, что находилось подле монастыря на территории крепости. Там были захоронены представители этого славного рода, на надгробных камнях виднелись высеченные имена. На почётном месте с надписью «Айк Дикий Грандвелл» возвышался вытесанный из куска гранита крест, все знали, что тут погребён основатель крепости.

Огромная толпа людей собралась провести Петера в последний путь. Его все любили за добрый нрав и отзывчивость. Бледным изваянием возле Деми стояла Катрин, облачённая в тёмные одежды, держа за руку свою дочь. Своего двоюродного брата Уотс сильно любила, ведь он не раз утешал и поддерживал её в сложных жизненных ситуациях.

Церемонию погребения провёл местный священник, присутствующие склонили головы в молчании, провожая Петера в последний путь. В Уинчестер был отправлен гонец с печальным известием для Этель, но она и так не смогла бы прибыть на похороны мужа из-за очередной простуды, с которой слегла в постель.

Прямо перед самой церемонией погребения прибыли в крепость сестра графини Мари и её муж Ден, выехав из Приграничных посёлков ещё затемно, чтоб успеть. Деми была безмерно рада встретиться с такими родными и близкими с самого детства людьми, ведь графиня сильно нуждалась в поддержке. Дениэл сразу же сообщил, что после церемонии погребения он отправится назад, в посёлки, граф Эрик не велел покидать те земли, которые он тщательно охранял со своими воинами. Мало ли, чего можно было ожидать со стороны Мартеншира, времена-то неспокойные… А вот Мари решила немного остаться подле сестры, дела по хозяйству в поместье Лоувед подождут…

На могиле Петера был установлен надгробный камень, который ещё на рассвете несколько мужчин доставили в крепость из каменоломни. Деми дрожащими пальцами коснулась высеченной на нём надписи «Петер Грандвелл», она не скрывала слёз от окружающих, периодически вытирая их белым платком.

«Прощай, мой милый друг Петер… Да упокоится твоя душа с Господом Богом нашим… Я верю, что тебе легко и хорошо сейчас, более страдания мирские не будут терзать тебя… Ты навсегда останешься в моём сердце добрым и светлым воспоминанием, я утешу Этель, поддержу, как сумею…» — Деми прикрыла рот платком, а из груди вырвалось надрывное рыдание. Она ведь тоже имеет право быть слабой, ну хотя бы на несколько мгновений… А в памяти возник светлый образ младшего Грандвелла из тех беззаботных времён, его тёплая улыбка и совместные прогулки по аллеям замка… Как давно это было, словно в прошлой жизни… Словно яркий и радужный сон…

А опосля церемонии началась тяжкая работа для всех обитателей крепости и ближайших посёлков. Следовало также погрести убитых на поле боя воинов на призамковом кладбище, для покойных людей Орма попросту вырыли яму возле рощи, в которой их и сожгли, затем останки засыпали землёй. Врагов хоронили без почестей.

Раненных воинов разместили в зале монастыря крепости, где монахи и местные женщины заботливо за ними ухаживали. Пострадавших укладывали на деревянные лежанки, застланные овечьими шкурами. Среди них было много людей Бродди, которые то и дело недоверчиво косились на служителей церкви, периодически приносящих подогретое вино, похлёбку и травяные отвары.

— Слишком добрый ваш христианский Бог, — лишь рявкнул кто-то из лежащих раненных викингов, попивая не без удовольствия принесённое монахами вино. — Даже язычников обхаживаете…

— Все перед Богом равны, — молвил один из монахов. — А вы помогли одолеть наших врагов, спасли крепость и людей…

Конунг Бродди с со своим отрядом отправился в сторону Рендлшира, убитых соратников они несли на носилках к берегам Темзы. По приказу Ульвара павших в бою воинов погребут там со всеми почестями, огромные насыпи-курганы будут напоминать рыжеволосому конунгу о том, что благодаря этим людям он также избежал смерти от голода в темнице своей крепости. Что ж, Бродди он вознаградит достойно, щедрый Ульвар не пожалеет серебра… И сейчас он молчаливо стоял за спиной графини Грандвелл, провожая Петера в последний путь.

«Держит путь в Вальхаллу или в христианский рай…» — размышлял мрачный конунг. — «Скорее всего именно в Вальхаллу, ведь он погиб на поле боя, как истинный воин…»

— Утешится в объятиях валькирий, — тихо молвила стоящая рядом Бирна, словно подтверждая мысли своего конунга.

Когда Ульвар удостоверился, что его племянники-близнецы в полном порядке, он со своим отрядом последовал за Бродди в сторону Рендлшира, а Бирне приказал возвращаться в родную крепость с женщинами и детьми. Сам конунг не стал их дожидаться, ведь на сборы требовалось время, он оставил несколько своих человек, чтоб сопроводили.

— Да я сама бы справилась, я же вела их в Грандвелл, — рявкнула воительница. — Воины твои устали, им бы поскорее до Рендлшира дойти…

— Ишь, заботливая какая, — буркнул конунг. — Пусть сопроводят, не помрут. Свой эль ещё успеют выпить…

Спорить с Ульваром было бесполезно, да и в свете последних событий он казался каким-то мрачным и даже сломленным.

— Бирна, мы с людьми Бродди отправимся в Данелаг, на земли Орма, — он пристально взглянул на воительницу, когда прощался с ней у ворот крепости Грандвелл. — Я оставлю там выжженную землю, все предатели будут казнены…

— Мой конунг, там ведь женщины и дети… — Бирна понизила голос, слегка побледнев от услышанного. Ульвар промолчал, лишь его серые глаза словно наливались кровью. Огненная ярость бурлила в сердце мужчины, от предателей не должно остаться и следа…

«Это всё проклятая змеюка Малинда, пусть гниёт во мраке Хельхейма… Ужалила нашего конунга в самое сердце…» — Бирна лишь вздохнула с горечью, молча взирая на удаляющихся от замковых ворот всадников-викингов.

А на территории самой крепости уже кипела работа, местные мастера и плотники чинили повреждённую крышу монастыря, Деми распорядилась убрать с площади мусор, которого слишком много накопилось за дни осады. Местные женщины с детьми возвращались в свои хижины, опустошённые людьми Орма. Повезло тем, у кого мужья выжили после битвы, да и ранее под Хольмом много людей Эрика полегло.