– Да ладно, Карамелина. Ты что меня в трусах не видела? Я же «в», а не «без». Хорошо-хорошо, не будем ругаться. – Через минуту вернулся в футболке и джинсах.

– Сколько можно спать? – поинтересовалась Ася, накладывая гренки. – Я уже тысячу дел переделала, а ты дрыхнешь.

– Тысячу – это завтрак и бигуди? – уточнил бывший.

– Не придирайся, – налила чай.

– Я восстанавливал силы после применения магии, если тебя это интересует.

Вопросительно подняла бровь.

– Да-да, Карамелина. А ты, что думала? Прочитать заклинание – это так, ерунда какая-то?

Она не ответила.

– Ты не знакома с волшебством и ничего не знаешь. Но поверь, обращаться с магией совсем непросто.

– Не сомневаюсь.

– Зря ёрничаешь.

– Зря не ешь гренки.

– Боюсь несварения.

В глазах Аси вспыхнул испепеляющий огонь.

– Я не то хотел сказать! – отодвинулся от стола.

Бывшая вскочила, зависнув над ним скалой:

– А что ты хотел сказать?!

– Карамелина, успокойся. Говорю же, ты не смыслишь в магии, а любое превращение ухудшает пищеварение.

– Стихами заговорил? – ухмыльнулась, скрестила руки на груди.

– С тобой ещё не так заговоришь, – выдохнул. – Я тут подумал, если тебя как следует подготовить, любого мага, убийцу, маньяка, самого отъявленного психа одолеешь. Магия и твой взгляд сотворят чудо.

Села обратно:

– Ладно, умаслил. Так что ты говорил про желудок?

– То, что магия – штука своеобразная и действует на организм не всегда положительно. Точнее, почти всегда причиняет дискомфорт. И уж так сложилось, чаще всего она затрагивает пищеварительный тракт. У любого спроси: если ты поел мучного, даже немного перед тем, как принять иной облик – ожидай неприятностей. А если ты поел между превращениями, то вообще караул.

– Правда?

– Честное пионерское.

– Ты не был пионером.

– А в честное волшебное поверишь?

– Нет.

– Ась, я не вру. Ты готовишь замечательно, я говорил об этом не раз и могу повторить. Дело не в тебе, дело…

– В своеобразной магии, – закончила Ася. – Допустим, хотя звучит коряво. Но, может, тогда по-быстрому котлет? У бабушки в морозилке остались.

– Можно. И яичницу.

Карамелина достала яйца.

– И помидоры туда с лучком и сыром.

– Да помню я… – хмыкнула Ася, – поесть ты любишь.

Пока готовился новый завтрак, обсудили планы. Эль пояснил, что собирается стать птицей и послушать чужие разговоры. Вторая смерть за столь короткий промежуток времени неминуемо вызовет тревогу, должна вызвать. Ведь несмотря на возраст соседок, обе скончались при странных обстоятельствах. Одна от газа в исправной плите, другая во время полёта. Бред? Совершеннейший.

Эль напомнил, что на эмоциях люди часто сдают свои тайны, а в том, что тайны есть, он не сомневался. Вчерашняя вспышка тоже должна была привлечь внимание – пропустить взрыв, а по-другому без знаний тот звук истолковать никак нельзя – горожане не могли. И столп ярко-алого цвета, наверняка, заметили. А, значит, у любопытных и просто зрячих возникли вопросы. И их немало.

– Вопросы не дают ответов, – заметила Ася.

– Ошибаешься, Карамелина. Именно вопросы порой способны рассказать очень многое.

Встретил взгляд сомневающихся серых глаз. Как же он любил эти глаза… Пояснил:

– К примеру, возьмём твоё наследство. Сочувствующий поинтересуется, как ты себя чувствуешь, и тяжело ли находиться в пекарне покойной бабушки. Замешанный в убийстве или что-то знающий об этом проявит недюжинный интерес к твоим собственным знаниям о пекарне. Начнёт расспрашивать о секретах покойной, о вашей близости. Всеми силами будет пытаться выяснить степень твоей осведомлённости. И всё это произойдёт в ходе разговора, когда вы будете обсуждать что-то совсем другое.