– Я уже добилась всего.

Арчи приподнялся на локтях и огляделся, словно мог что-то упустить из виду за те пару лет, что жил здесь.

– Это же глушь. И ты здесь никто, - сказал он. – Что может быть хуже, чем быть никем в глуши?

– Это самое прекрасное место на свете, и я здесь - вторая после бога. Только здесь. Стоит мне покинуть Побережье, и я стану… обычной девчонкой.

– Ага, самой обычной. Только у тебя будет оружие и куча денег.

– Больше оружия, чем сейчас, у меня никогда не будет.

– Но оно же тебе ни к чему. Ты им не пользуешься. Оно просто ржавеет, как ржавело бы в море. Ничего не изменилось. – Арчи опять начинал злиться. Потому что я не понимала его, в то время как он сам не понимал ни черта. – А деньги? Ты думаешь, твои родители будут обеспечивать тебя вечно? Они тебе даже шмотки нормальные купить не могут. А что ты собираешься делать после выпуска? Ты, блин, хоть немного задумываешься о будущем?

Может, стоило ему напомнить, что каждый мой шаг направляет Побережье, поэтому я – единственная, кому тревожиться о будущем глупо. Но такой ответ взбесил бы Арчи ещё сильнее.

– Ты могла бы сама выбрать, кем быть. Построить карьеру, стать уважаемой, может даже, знаменитой. О тебе бы заговорили…

Кто бы мог подумать, что совсем скоро обо мне будут говорить так много и так громко, как не снилось ни одной бизнес-леди.

– И это меня называют безответственным? – проворчал Арчи, не дождавшись ответа.

Тем вечером во время ритуала я сильно порезала руку. Я уставилась на кровь, которая стекала с ладони и падала на камни алтаря. Такого со мной ещё не случалось. Раньше мне казалось, что я недосягаема для любого вида оружия: оно не могло мне навредить. Это всё равно, как если бы тебя укусила верная собака.

Меня затошнило от пронзительного чувства тревоги.

Это было наказанием, конечно. Но вместе с тем и предостережением.

Я вспомнила, как, сидя на Побережье, подумала, каково было бы уехать отсюда. Увидеть мир. Притвориться другим человеком. Вместе с Арчи.

– Я тебя не брошу. Нет, я не собиралась тебя бросать!

Ночью у меня начался жар, я бредила, и отец отвёз меня в госпиталь. Через неделю там объявился Арчи, принёс всякие вкусности и цветы.

– К тебе не пускали, - сказал он. – Теперь уже не страшно, с тобой всё будет в порядке. Если только не считать, что ты проваляешься здесь до конца каникул. Знаешь, я даже волноваться начал. Ты не появлялась… Я решил, что ты утонула.

– Цветы…

– Нравятся?

– Отнеси их… в бункер.

– Ты что, всё ещё бредишь? Какой от них там будет толк?

– Пожалуйста… Ты должен ходить туда каждый день… ритуал… это важно… помнишь?

– Ладно-ладно, ты только успокойся.

– Ты сделаешь?

– Ага, как скажешь. Не беспокойся об этом.

В госпитале было тоскливо, непривычно. Всё чужое, по-больничному унылое – запахи, еда, постельное бельё и даже разговоры. Только там я начала осознавать плюсы дружбы. Родители навещали меня редко, у них совсем не хватало времени на проект, в который вложились серьёзные люди. Они должны были оправдать доверие и всё такое. Поэтому я могла надеяться только на Арчи.

Когда дело касалось визитов, я становилась нетерпеливой, требовательной, ужасно беспокойной. Мне становилось не по себе, если Арчи пропускал хотя бы день.

По ночам хотелось плакать. Я никогда не покидала дом даже на пару дней, что говорить про недели. Побережье отлучило меня, изгнало за одну только мысль о предательстве. И я не могла испросить прощения, что мучило сильнее всего. Только если через Арчи, которому я давала мелкие поручения. Он обещал выполнить их в лучшем виде, но с каждым днём его обещания звучали всё менее убедительно.

– Ты придёшь завтра?

– Конечно, о чём разговор.

– Правда? Всё-таки первый учебный день.

– Уж лучше я забью на школу.

Но на школу, по всей видимости, Арчи не забил. И это было бы даже неплохо, но он не появился и на следующий день. И через три дня. Похоже, учёба всерьёз его заняла. Когда же мне объявили, что пришёл посетитель, я меньше всего ожидала увидеть отца.

Он сказал, что им с мамой нужно уехать, но врач уже готов меня выписать, поэтому я должна выбрать: побыть здесь под присмотром специалистов или отлежаться дома. Я сказала, что если они хотят застать меня живой по возращении, то должны немедленно вернуть домой. К тому моменту я уже отлично себя чувствовала. Да и зачем занимать больничное место, на которое всегда найдётся более подходящий претендент?

Море встретило меня ленивой холодной волной: вялый взмах руки, а не крепкое объятье. Словно я была чужаком, а не вернувшимся на родину изгнанником. Всё встало на свои места, когда я прошла по Побережью. Арчи появлялся здесь, несомненно, но он даже не думал подходить к ритуальным столбам и алтарям.

Слишком взрослый для моих игр, да?

Мне не хотелось его видеть, так что это я «забила на школу», приводя в порядок Побережье. Всё это время я держалась подальше от бункера, чтобы не наткнуться на Арчи, потому что в таком случае мне бы захотелось его утопить.