Ничего. Я сегодня настроен поговорить, раз уж она приехала ради меня сюда. Сегодня, завтра — невелика разница.

– Куда ты спешишь, ангелочек? Дослушай. Хочет этот милый дяденька нас поженить, но я отказываюсь. В моё сердце четыре года назад засела такая большая заноза, что только пассатижами выдергивать оттуда нужно. А это смертельно больно. Боюсь операцию не перенесу.

– Перенесешь. Ты же сказал, что здоров как бык, – вход идут мои реплики.

– Рит, прекращай.

– Не прекращу.

– А я говорю прекращай, – чуть твердею в голосе. И тут же смягчаюсь. – Ну рассказывай, что тебя ко мне привело?

– Ничего.

– Рита! Не зли меня, – неожиданно начинает закипать внутри. Ты чего Макс? Так хорошо терпел же! Потерпи ещё.

– Так ты и не злись, – снова мне фыркает.

Вот что мне делать? Напором поди не взять, может нежностью возьмётся.

– Ну? Я жду, – провожу тыльной стороной руки по её щеке.

– Вот и жди.

Слышится тихий всхлип носом.

– Ты чего, ангелочек? – Замечаю на её глазах слезы. Прижимаю к себе за плечи. – Говорю же, прямым текстом, нет у меня никого, слышишь?

Дурочка моя.

– Макс, а у меня есть. – Херачит одним ударом мне прямо в кадык.

– В смысле? – Выпускаю её из рук.

– Я теперь не одна, – в её глазах появляется растерянность. Или стыд?

– Вот как, – сминаю шею. – Значит прилетела, то есть приехала точку поставить? – поджимаю губы, чтобы ничего лишнего не добавить.

Отрицательно мотает головой.

– Нет? – Заново переспрашиваю.

Снова мотает головой.

– Тогда я ничего не понимаю, – гласно озвучиваю своё умственное заключение.

– Я к тебе не одна приехала, – виновато склоняет голову вниз.

Пздц, ещё лучше. И где этот счастливчик? Покажись мне, давай!

Оглядываюсь. Всякое бывает. Может где-то неподалёку припрятала сообщника.

Кулаки сводят. Зубы скрипят. Я, кажется, в состоянии жуткой ярости.

– Благословение решили моё попросить, что ли? – Прыскаю ядом. – Хорошо, благословляю вас. Счастья и любви. – Кланяюсь и отбываю.

На сегодня с меня хватит.

Целюсь в ресторан. Напьюсь. С больной головой будет проще справиться, чем с сердцем. С ним позже разберёмся.

– Макс, – кричит мне в след.

Ага, сейчас. Припасла красную вишенку напоследок?

Игнорирую. Сама ешь.

– Макс, я беременна. От тебя беременна.

Резко торможу. Совсем спятила. Чего она добивается?

Я на крайней точке кипения.

Оборачиваюсь, впиваясь пальцами в ладонь до крови.

– Рит, не знаю для чего тебе это всё. Но мне сейчас не до шуток. Уходи, пока я кому-то не проломил голову, – предупреждаю.

Неодобрительно качаю головой. Разве на эту тему шутят?

– Я не шучу, – достаёт листок из сумки и протягивает мне.

– Что это?

Не вижу из далека.

– Подойди и посмотри.

Рекомендую себе идти дальше, куда шёл. Но сердце тянет в её сторону зачем-то.

В метре от неё. Выхватываю листок и читаю.

b-ХГЧ общий…78мЕд/мл…комментарий…

– Что такое б-ХГЧ? – Хмурюсь. Эти медицинские термины, аббревиатуры…

– Бета-ХГЧ — молекула хорионический гонадотропин, специфического гормона, вырабатывающегося у женщины во время беременности, – спокойно поясняет мне. – Он у меня повышен, Макс.

– То есть…

Не договариваю.

– Да, – говорит, а губы и руки трясутся.

– Но ты же сказала… – ни в какую не удается сформулировать нормально мысль. Голова идёт кругом.

Как такое возможно?

Рита тем временем молча пожимает плечами. По её лицу градом катятся слёзы.

Я смотрю на неё, затем в область её живота, снова на неё, затем на живот.

Господи. Она сейчас хочет сказать, что я буду папой? Настоящим папой?

Повторяю и повторяю до тех пор, пока это не произношу вслух.

– Я стану папой.

– Угу, – Рита тихонечко кивает головой. Не смотрит на меня. Взгляд её направлен себе под ноги.

На моём лице растягивается улыбка. Ух ты…

Срываюсь с места и отрываю Риту от земли. Как дурак смеюсь. Кручу её.

– Я стану папой! – Кричу во весь голос.

Рита плачет, смеётся вместе со мной и просит меня отпустить.

А я не могу. Просто не могу выпустить её из рук.

Никогда не отпущу.

Ведь я буду папой. Самым лучшим папой.