– Дал он мне такой же флакончик, как тот, что у Сулеймана был, но предупредил, что действует это средство не так, как обычное лекарство. Потому что омолаживаться все время нельзя, это противоестественно. Природа такого не потерпит, у нее свои законы, и менять их никому не под силу.

– И как же оно действует? – по инерции спросила Надежда Николаевна.

– Не скажу! – В глазах Инес мелькнул маниакальный огонь. – И вообще, что это ты все расспрашиваешь, вынюхиваешь? Может, хочешь сама этим средством воспользоваться? Тебе не помешает. Вон кожа на подбородке как отвисла и морщины вокруг глаз!

Услышав такое, Надежда машинально зашарила вокруг себя в поисках тяжелого предмета, чтобы стукнуть эту заразу посильнее да и уйти отсюда. А она пускай валяется, а когда очухается, сама выбирается.

– Ой, что это я… – Инес как будто прочитала ее мысли. – К чему все это говорю, если в тайнике ничего нет? Что делать? Что же мне делать?

Она закрыла лицо руками и стала раскачиваться из стороны в сторону, подвывая и причитая на незнакомом Надежде языке.

Вспомнив, что сумасшедших успокоить трудно, а лучше отвлечь от плохих мыслей, Надежда Николаевна тотчас спросила:

– Слушай, все это было очень давно. А вот скажи, как твое снадобье очутилось тут, в подвале? Если оно так для тебя важно, то берегла бы его как зеницу ока, из рук не выпускала…

– Ты не понимаешь, – вздохнула Инес, отнимая руки от лица, причем Надежда заметила, что слез не было и в помине. Ну, ясно, эта баба та еще артистка. Из погорелого театра. – Я не могла вспомнить…

Опять-таки хитро придумала, восхитилась Надежда, чуть что – на потерю памяти все списывать.

– Ну ладно, – она решила задать последний вопрос, а там уж пора и честь знать, – а скажи мне, пожалуйста, каким боком тут этот Мессир замешался? Кто он вообще такой, ему-то что нужно? Тоже твое чудодейственное омолаживающее средство?

– О, Мессир, – оживилась Инес, – это совсем другая история. Он ищет сокровище.

– Что же это за сокровище? Золото, бриллианты?

– Корона мавританских королей, очень древняя! – выпалила Инес, и Надежда поняла, что ее терпение закончилось. Хватит слушать байки, пора уходить. Однако что-то ее задержало, должно быть, то самое покалывание в корнях волос, которое предсказывало, что она может узнать нечто важное…

Вскоре после того, как Надежда отправилась в соляную пещеру, в холл страховой компании вошел высокий худощавый мужчина с темными, обильно тронутыми сединой волосами и глубоко посаженными глазами, похожими на револьверные дула.

Худая, бледная девица в зеленом костюме, которая сидела за стойкой рецепции, подняла на него глаза и неуверенно проговорила:

– Я могу вам чем-нибудь помочь?

Обычно она держалась с посетителями строго и высокомерно, но вид этого мужчины отчего-то сбил с нее спесь.

– Можете, – ответил мужчина, сверкнув на нее глазами. – Сделайте вид, что не видели меня.

– Как?.. – пролепетала девица. – Почему?..

– А вот так! – припечатал мужчина и прошел мимо стойки в дальний конец холла, где висела табличка с яркой стрелкой и надписью: «Соляная пещера».

Девица хотела было что-то сказать, но передумала, опустила глаза и сделала вид, что ничего не видит и не слышит.

Странный мужчина спустился по ступенькам, прошел по темному грязноватому коридорчику и, упершись в дверь без надписи, уверенно в нее постучал.

Дверь открылась. На пороге появился крепкий дядька средних лет в униформе охранника. На его лице застыло выражение собственной значимости, которое часто приобретают люди на мелкой административной работе и которое писатель Лесков весьма точно назвал административным восторгом.

– Чего стучишь? – проговорил он раздраженно. – Ну чего ты стучишь? Видишь же, что закрыто, значит, нечего стучать!

– Закрыто? – переспросил мужчина и уставился на охранника черными дулами своих глаз. – Что это вдруг закрыто?

– На про… профилактику, – произнес охранник без прежней уверенности и весь как-то сдулся и обмяк, как проколотый воздушный шарик.

– А ты ничего не перепутал? Какая профилактика может быть в соляной пещере? Соль – она и есть соль, что ей сделается?

– Это… это я не знаю… – лепетал охранник, на глазах теряя свою значительность. – Я человек маленький… мне ничего не говорят… сказали, что закрыто, я и не пускаю…

– Никого не пускаешь? – осведомился незнакомец, буравя охранника взглядом. – Совсем никого?

– Со… совсем… – Охранник попытался отвести глаза, но это не получилось.

– А женщину?

– Ка… какую женщину?

– Ты сам знаешь какую!

Охранник хотел было привычно соврать, но глаза незнакомца затягивали его в бездонную пропасть, где клокотала и клубилась тьма, и он испуганно пробормотал: