– Отпустите! – закричала Леанте, вновь холодея от ужаса.
– Вы же солдаты Вальденхейма, вы не имеете права! Я дочь лорда Темриана Стейна!

– Это мы знаем, - хoхотнули над ухом, и Леанте ощутила на щеке мерзкое, протяжное прикосновение языка.
– Вот потому с тебя oсобый спрос, бастардово ты отродье.

?е вновь резко дернули за волосы, перегнули через колено лицом вниз. Леанте заколотила ногами по воздуху, ощущая, как подол многослойной юбки пополз по голеням вверх.

«Что ж, свадьба удалась на славу, - мелькнула в голове горькая мысль – И даже брачной ночи не избежать». Она бы даже рассмеялась от нелепости своего положения, но из горла вместо смешка вырвался всхлип, и чья-то властная рука накрепко зажала ей рот.

***

Раздосадованный Берт понял, что провалил задание. Каменного лорда они не нашли: либо изменник успел сбежать через ход в подземелье, либо девчонка сказала правду, и он даже не явился на свадьбу.

Берт готов был бить и крушить все, что попадалось под руку, но не мог себе этого позволить. Ему доверили руководить захватом, а значит, надо доводить дело до конца.

Отправив несколько отрядов за стены крепости ловить беглецов и расставив на ночь дозорных, Берт велел повсюду зажечь факелы, дoложить о потерях, о захваченных пленных и дал добро на разграбление замка. По законам военного времени все, что солдат мог унести в заплечном мешке в первый день после победы, принадлежало ему. Все, что на второй день осталось на захваченной территории, - отходило королевской казне.

Выйдя во двор, он с упоением пнул под зад пробегающую мимо овцу и окинул хмурым взглядом побоище. Звуки победы – вопли боли и смех, причитания и мольбы, кудахтанье и блеянье, все вперемешку – радовали и раздражали одновременно.

Взгляд упал на возившуюся неподалеку парочку: женщина в свадебном платье отчаянно барахталась в грязи, а дюжинный из отряда Дунгеля пытался с ней совладать. Обычно Берт не имел ничего против: что поделать, законы войны. Пленницы на то и пленницы, чтобы стать пусть недолгим, но утешением солдату, проливавшему кровь на войне. И то, что сам Берт не любил таких развлечений, ничего не меняло: ?е он устанавливал эти законы, не ему их ломать. Но почему-то эта женщина, до последнего желавшая избежать своей участи, невольно затронула самое больное место в его душе.

Старшая сестра Берта, красавица Веледа, вот так же подверглась жестокому насилию, когда крэгглы вероломно напали на их мирную деревню к югу от Крайнего ущелья. Вот так же она кричала и вырывалась, не желая сдаваться на милость врагу, и никто не пришел к ней на помощь, пока Берт отбивался от нападения неподалеку от кузницы. Эту боль они после глотали вместе полными чашами: обе сестры Берта и он сам. Потеряв родителей, они втроем выжили, благодарение духам. После этого случая, глядя на разоренную и сожженную дотла родную деревню, Берт и принял решение податься в солдаты.

И почему эта женщина напомнила ему сестру? С сестрой все было гораздо хуже. Она была незамужней девицей, когда досталась на поругание врагу. Эта же успела побывать под крэгглом на брачном ложе. А может, и не единожды: дикарь мог и не церемониться с невестой в ожидании свадьбы. Стало быть, дюжинный станет не первым, кто посягнет на ее честь.

И все же…

Дерьмо дельбуха ему в глотку. Ноги вдруг сами понесли Берта в сторону овечьего загона.

– Оставь ее, – скомандовал Берт дюжинному, уже спустившему штаны и высунувшему от предвкушения язык.

– Но…

– Оставь, сказал. Это важный свидетель. Его величество приказал доставить леди к нему в целости и сохранности. Повторяю – в сохранности. Уразумел?

Дюжинный нехoтя отпустил девицу. Та, вся пунцовая и растрепанная после недавней борьбы, спешно пoправила на себе платье и посмотрела на Берта исподлобья. Резанула по самому сердцу взглядом острых, словно лезвие нoжа, кристально-серых глаз.

– Ступайтe за мной, леди, - сказал Берт.

Сказал настолько смог равнодушно, чтобы она вдруг не возомнила, будто у него, помимо королевского приказа, были другие причины ее спасать.

Она послушалась. Берт даже подивился тому, насколько хорошо она владела собой. И это после того, как стала вдовой прямо на свадьбе и едва не пережила насилие! Ни слезинки, ни крика, ни жалобы на дурное обращение. Лишь по тому, как мелко дрожали кончики тонких пальцев, когда она скрестила руки на груди в защитном жесте, Берт мог догадываться, как ей было страшно.

Он повел ее в замок, то и дело сталкиваясь локтями с мародерствующими солдатами.

– Где ваши покои?
– гаркнул он ей на ухо, стараясь перекричать царящий повсюду шум и гам.

– А?
– отшатнулась девица.
– Там, на верхнем этаже, третья дверь от лестницы.

Она указала путь, и Берт снова потащил ее за собой. Распахнул дверь, вошел в небольшое помещение и с помощью факела зажег огарки в подсвечниках. Судя по царившему в комнате беспорядку и раскрытым сундукам, здесь уже успели и провести обыск, и поживиться тем, что плохо лежало. Зато тут имелись кровать и медвежьи шкуры на стенах – а значит, ночью в этой комнате можно будет укрыться от холода. На всякий случай Берт заново проверил окна и стены, чтобы убедиться: бежать невозможно.