"Желаю тебе ни добра, ни зла"

Ты соскучилась, Аллочка?

Алёнка сбегает на пары спустя мой скудно проведённый час. Я торчу на корпоративной почте, отсеивая письма, отвечаю на звонки и передаю сообщения единственно адекватному. Филадельфия вообще не лезет. Красота так и стоит до 16:30 и тут же летит в урну, стоит только дверцам лифта раскрыться и выпустить в наш холл того, кому теперь придётся же улыбаться.

Илья-Сученович подходит ко мне так вальяжно и дерзко, будто в ночной квартире всё же оказался он, а не таинственный брюнет, заставивший периодически о нем задумываться. Зато этот выставляет в разные стороны руки и крутится вокруг своей оси, думая, что заигрывает со взрослой тётей.

Наивный.

— Добрый день, Аллочка. А вот и я! Ты соскучилась?

Я кошусь в сторону двери его старшего брата и пытаюсь держать лицо, искренне прокляв за уменьшительно-ласкательную форму моего святого имени.

— Алла. — Возвращаюсь к клавиатуре и напускаю на себя занятой вид, будто в календаре главного босса что-то могло измениться за минуту.

— Разве после вчерашнего ты для меня не Аллочка?

Я пытаюсь сказать ровнее…

— Не понимаю, о чём Вы, Илья Денисович, — специально тяну, хотя сейчас должна бы принести кофе.

Да вот обойдётся…

— Зай, ты не помнишь что ли?

"Зая" сейчас обнажит зубки и… улыбнётся.

— Нет.

Главный бабник и фетишист сего двора наклоняется ко мне и с той же похабной интонацией цедит:

— Мы танцевали!

Самодовольная спесь на миг слетает, когда я выдыхаю, искренне уточняя:

— И это всё?

— А этого не достаточно? — Уточняет мальчишка, нахмурив светлые брови.

Я хмыкаю, улыбнувшись. И всё же встаю, мысленно восхвалив себя пьяную за хоть какие-то рамки морали.

— Вам капучино, Илья Денисович?

Это игнорирование снова его задевает. Но я же не обязана бросаться в ноги, если этого не хочу?

Ухожу до кофемашины и уже спустя пять минут, которые он зачем-то ждёт, сидя в моём бедном кресле, вручаю этому поганцу его кофеёк. Чтоб он им и подавился…

— А куда ты, кстати, сбежала? — Уточняет, взглянув исподлобья. Отпивает пенку и довольно щурится.

— Никуда, Илья Денисович.

Приходится держать в руке железный поднос, будто щит, защищающий меня от бросаемых взглядов.

— Вот ты красивая, нежная, сасная, секси-Аллочка. Я же тебе тоже нравлюсь, уверен! Ты вчера от одного танца таяла, а представь, как было бы, если бы мы продолжили?

Наверное, он ждет, что я начну млеть, но вместо этого только морщусь.

Таяла? Я? С ним? Надеюсь, мальчик это всё нафантазировал. Только желание отрубить свою беспокойную голову, покреститься и закодироваться не исчезает.

А его, в очередной раз, не смущает наличие официального властелина моего паспорта, который пока еще числится владыкой четырнадцатой и пятнадцатой страниц. Этот парниша не в курсе, что я подала заявление на развод. И лучше об этом ему и не знать!

— Не надо со мной так говорить, — снова подкрепляю рабочим тоном. — И Вас ждёт Вадим Денисович. Он сегодня очень злился…

Пока тот гасит едкой усмешкой, сравнивая злость сводного брата с мнимым отсутствием половой жизни, я всё же перестаю считать его скудную извилину действующей:

— На Вас. С утра ждал.

Мальчик хмыкает и недовольно хмурится. Всё же поднимает свои габариты с места простой секретарши и, думая, что я не помню всех его выкрутасов, резко подаётся ко мне, явно планируя облапать.

Успеваю сделать шаг назад, а хотелось бы хлоборызнуть подносом по морде.

Цокает, выставляя указательный и прошипев:

— Всё равно уломаю, золотко.

И тут я уже еле успеваю сдержать тошноту. Боже, буэ. Просто буэ.

Когда этот уходит, достаю из клатча салфетки и протираю рабочий стол с креслом, пытаясь избавиться от фантомного присутствия этого быдлёнка с дешевыми понтами.

Решаю успокоить нервы и достаю свой блокнотик, снова начиная бездумно чиркать на некогда белом листочке. Это всегда со мной было, наверное. Сколько листов потрачено — даже не сосчитать. Так тянутся минуты и я даже улыбаюсь, расслышав, как Илью проклинает нормальный босс. Убираю антистресс обратно и заодно сохраняю на компьютере всё, чего сегодня касался мой взгляд. Потянувшись, думаю вознаградить себя ещё одной порцией антипохмелина, но даже не успеваю встать до кулера, как рядом оказывается всё та же слизкая грязь.

— Илья Денисович, отодвиньтесь, — произношу едко, едва удерживая своё шаткое равновесие.

Этот, как обычно, успел подпереть стол и склониться над моим плечом, выдыхая терпкую смесь алкогольной наружности. О, так он ещё не протрезвел?

— Алл, — начинает и тут же умолкает, когда из кабинета выходит его старший брат.

Ронин одергивает, мельком взглянув:

— Илья, успокойся уже.

— Да что я-то сразу? Аллочка у нас не против.

И решаю ухватиться за соломинку, прочистив горло и отодвинувшись к краю.