— Вадим Денисович, я против!

Названный бросает ещё один взор, означающий “разбирайтесь сами" и уходит к лифту, якобы сделав хоть что-то, чтобы спасти единственного секретаря, которая смогла так долго уживаться с ними двумя. И кажется, мои нервы на исходе, ибо этот пользуется моментом и проводит полосу по плечу, заставляя меня изогнуться.

Вскакиваю, словно ужалил. Шиплю и стряхиваю с себя его следы. Тупая малолетка, блин.

— Успокойтесь, — повторяю, мельком взглянув в сторону Денисыча-старшего, уже вошедшего в раскрывшиеся дверцы.

Вот и все, вот и рухнула надежда. Надо было сбегать со старшим! И чего я медлю?

Илья Денисович ловит взгляд и делает шаг ко мне, просипев типа взрослым басом:

— Ты такая горячая вчера была… не помнишь?

— Успокойтесь, говорю, — повторяю я, огибая стол и увеличивая расстояние.

Оглядываюсь на настенные часы, выжидая, когда последняя минута коснётся конца рабочего дня.

— Алл, ну пойдём в ресторан, а? А потом в отель. Я лучший забронирую, какой захочешь, солнце моё.

Да кто его этому научил?

— Прекратите, — повторяю ещё раз, еле удерживая уравновешенную интонацию.

Зато этот хватает из тумбы мой клатч и тянет ухмылкой, выставляя руку вперёд.

— Пойдём?

А у меня там, между прочим, паспорт и смартфон, епт.

— Положите. На место. Мои вещи, — включаю строгую тётю.

Его не пробирает, он лишь ухмыляется, шагнув в сторону дверей.

— Ну выключай компьютер и пойдём, ну хватит уже ломаться, Дроздова!

Вот упоминание фамилии мужа было явно к месту.

— Либо кладёте клатч на место, либо…

Наверное, за столько месяцев я давно должна была справиться, но, кажется, ему это тоже надоело:

— Либо? — Снова выгибает бровь. — Уволишься? Валяй. Или к Инге Игоревне своей сбегаешь? — Прямым текстом указывает на главного секретаря. — Так она ваш род сюда и отправляет исключительно с моим одобрением. Я тебя одобрил год назад, Алла. Ты уже дотянула, заигралась в правильную. Может, тебе для профилактики пора скатиться на этаж ниже? — Улыбается, маленький сук. — Будешь бумажки собирать за три копейки? А, солнце? Хочешь? — Улыбка становится ещё довольнее. — Не нравится? Что морщишься? Можешь даже брату моему пожаловаться ещё раз… но всё равно, — опять тянет похабщину, — я своего добьюсь же, хочешь ты этого или нет.

И именно в этот момент, когда его виниры требуют молота, а часы пробивают пять, я превращаюсь из Золушки в старую каргу, прищуриваюсь и сбиваю с него спесь одним лишь тоном:

— Угомонись уже, мальчик. Заигрался здесь только ты.

Выхватываю из оцепеневших рук сумку, быстро выключаю питание системника и срываюсь в рабочих туфлях в сторону лестничной клетки.

К чёрту, на улице тепло! Можно и так уйти.

Спускаюсь на четырнадцатый, кивнув удивившейся даме, занявшей недавно место ушедшего главного редактора.

— Алла, ты по что тут?

Помотав головой, отмахиваюсь.

— Лифт барахлит. — Встаю с ней рядом, пытаясь унять дрожь в пальцах, сжавших свой бедный кожзам.

— Да? — Ещё уточняет Захаровна. — А Вадим Денисович ушёл? С Касаткиной своей?

Выгибаю бровь и осаживаю тяжелым взглядом, напоминая, что не разношу слухи и не спонсирую их, передавая чужие тайны в грязные ушки.

— Да я ж просто спросила, — смущается мадам под писк и последующее открытие дверей.

И кто же в нашем лифте? Мог бы уехать! Явно же ждал, когда я дойду и решусь спуститься. Анастасия Захаровна скользит взглядом от довольно ухмыльнувшегося Ильи-Сученовича ко мне и точно складывает два плюс два. Тут уже давно все в курсе, что я бегаю от этой потаскушки, как от огня.

Выдохнув, на миг жмурюсь и всё-таки захожу в кабину, пропуская мимо блеяние Настеньки, здоровающейся с игнорирующим боссом-младшим.

Чувствую спиной, как тот встает вплотную, ясно дело, не смущаясь ничего, и думаю, стоит ли ударить каблуком ему в туфлю, удобно расположившуюся чуть сзади.

Удерживаюсь, отодвинувшись к дверям ещё на шаг и терплю смесь амбре и ядовитых женских духов, высчитывая, когда кабина спустится на первый.

Чуть дёргаюсь, увидев заветную цифру. И почти успеваю выйти, но вдруг оказываюсь обнята и затянута обратно под змеиную ухмылочку ускользающей от нас Настасьи. Та даже оборачивается, едко провожая взглядом закрывающиеся двери. Понятно, новая порция слухов прибыла!

— Сука, руки от меня убрал, — вцепляюсь в его ладонь, сжавшую мою рубашку.

— Ты сегодня со мной, — шепчет в область затылка и приказывает лифту опуститься на минус первый.

— Я заявление на тебя напишу, ты дождёшься, — шиплю, пытаясь лягаться.

— А что такого-то происходит? Тебя зовут на свидание, Аллочка! Красивое, с букетом, с ухаживаниями! И ты бы поменьше щетинилась, а то скоро все узнают, какая ты блудливая жена…

Хмыкнув, думаю, что, пожалуй, заяви он подобное раньше, меня бы пробрало. Потому просто жду, когда эта лапа сдастся и выпустит меня в открывшиеся двери. Так и происходит. У него, к счастью, всегда хватало духу только манипулировать.