— Покажи бумагу, — сказал Евсей и улыбнулся, вспоминая рассказ Хрустова про эти бумажки, как за десять рублей можно приобрести половину Сибири.

— Читать-то умеешь или толмача позовёшь, — съязвил мужик.

— Разберусь. — Евсей развернул бумагу и вслух прочитал: — «Протасов Иван Никитич имеет право на владение…» Вот что я тебе скажу, Протасов Иван, шёл бы ты отсюда по-тихому, да скажи Симке Милкину, что если он продаёт такие цидульки, то пусть ставит печатей столько, сколько нужно. А нужно три печати — глянь. — Евсей развернул свою бумагу перед лицом изумлённого Ивана.

— Ай да Симка, сукин сын, ну ты у меня ответишь за всё, — только и выдохнул он.

— А теперь давай поворачивайся и иди туда, откуда пришёл, да накажи там своим дружкам, что здесь просто так не пролезет. Ты напугать можешь карагасов, но не меня.

— Вот ярыжка, ну ты у меня умоешься ещё кровью, — бормотал Иван и махнул рукой своим обозникам: — Давай разворачивай!

Торговали весело: цену давали хорошую, люди брали много. Когда товар чуть подешевле, то и безделушки оказываются очень нужными. Были проданы и три берданки, но за них запросили дорого. Ружьё — это такой товар, за который не торгуются. Евсей тоже добавил патронов побольше обычного. Все были просто в восторге — давно так удачно не проводились торги. Золота, на которое рассчитывал Евсей, оказалось немного, и то все самородки. Решив привлечь внимание к этому промыслу, он на жёлтые камушки давал хорошие ножи, они были в особой цене. К вечеоу все было распродано. То немногое, что осталось, пришлось раздарить и отдать в счёт будущего года. Даже и так было очень выгодно.

Когда Евсей с Хрустовым прикидывали, во что обойдётся эта экспедиция, они не рассчитывали на такую удачу. Теперь дело было сделано. Нынче повезло потому, что сезон у карагасов был удачным. Но на следующий год, кроме всего прочего, и слухи пойдут, как Евсей выгодно торгует, значит, можно будет рассчитывать на большее количество покупателей.

Вечером Евсей выставил водки, чтобы отметить доброе дело.

— Это просто угощение, — сказал он Эликану. — Покупать никто ничего не будет, значит, можно праздновать.

— Теперь можно, — согласился старик.

— Мы завтра будем собираться, а потом и пойдём с утра.

— На следующую весну ждать? — спросил Эликан.

— Делайте также: на суглане возьмите ровно столько, сколь нужно, чтобы нас дождаться. А потом и мы придём так же, как и в этот раз. Только если придут другие люди, с ними торг не заводи, скажи, что всё оставил на суглане.

— Не только я, но и другие знают, как остаться без ничего.

— Эликан, может, что-то ещё хочешь заказать на следующий раз, говори, если будет возможно, то привезём.

— Нет, ничего не надо, — ответил старик.

— Эликан, давай выпьем, — подошёл Маркел.

— Маркелка, Евсейка говорил, что у тебя жёнка, как маленькая косуля, а сердитая, что росомаха, верно?

— Врёт он всё, твой Евсейка, куда там росомаха, целая медведица, — хохотнул Маркел. — Нет, Эликан, жена у меня хорошая, веселая.

— Это хорошо, когда весёлая. А детишки есть?

— Есть и детишки, давай выпьем за вас, — сказал Маркел и опрокинул кружку, выдохнул и добавил: — Хорошие вы люди и живёте тихо, мы так не умеем.

Лаврен уединился с Эликаном. Два старика разговаривали, улыбались, Лаврен при этом подливал себе совсем понемногу водки, а Эликан только покуривал трубку. О чём они говорили, Евсей не слышал, только смотрел на них и радовался тому, что согласился взять Лаврена с собой.

Оробак сидел у костра на улице вместе с Родионом. У этих друзей была своя тема — охота. Об этом они могли говорить долго, тем более что у Оробака получился очень хороший сезон. Он рассказывал, сколько добыл соболей, как гонялся за ними, как работали собаки, рассказал, что завёл себе ещё маленького щенка — будет учить охоте.

— Ты когда женился? — спросил Родион.

— Зимой, на суглане, она тоже из нашего рода, только из другого стойбища. Я её и раньше знал, сейчас время пришло — вот и женился.

— Своим чумом зимой кочевали?

— Да, уже своим.

Эликан рассказывал Маркелу, как на суглане платил русскому, чтобы он готовил дрова для чума, хотел пожить, как барин. Курил только папиросы, раздавал направо и налево.

— Много за дрова платил? — спросил Маркел.

— Много платил, можно муки купить на ползимы.

— Ого, а сейчас тебе дрова не надо, а то я пойду на заготовку?

— Нет, сейчас жена готовит, платить не надо, — сказал Эликан.

Все дружно захохотали. Эликан вместе со всеми смеялся над своими пьяными выходками.

Сидел Евсей и думал о том, что говорят о карагасах, будто молчуны — слова не выбьешь, будто и не слышат собеседника. А собеседника ли? Вот посмотришь, а тут в любой стороне разговаривают, смеются, словно и не могут без этого совсем. Видно, собеседники не те у карагасов были. Конечно, их обмануть просто, словно дитя малое, но ведь и мудрости у них достаточно и знаний разных. И ценности у них другие: они деньги до сих пор в руки не берут: меняют товар на товар, если удаётся немного выгадать, так они рады этому безмерно, пересказывают много лет, как они хорошо торговали. Теперь и этот случай пойдёт добрым слухом по земле карагасской, и захотят посмотреть на такое чудо другие жители этой сказочной страны — Карагасии.