Лукас крепче сжал мою руку, и по мне разлилось успокаивающее тепло. Я посмотрела на него.

– Что это было?

Он смущенно улыбнулся.

– Мой дар. Я - эмпат, могу облегчать сильные эмоции тех, кто мне близок.

Я посмотрела на людей вокруг меня.

– У вас у всех есть дары?

Мейсон покачал головой.

– Не каждого волка. Но наша стая была благословлена довольно многими. Как и друзья, которых ты, похоже, завела.
– В тоне Мейсона послышалось подозрение, и я повернулась, чтобы изучить парней вокруг меня.

– Я могу оградить себя от оскорбительных даров, а иногда и Вона тоже, - сказал Кин.

Холден заскрежетал челюстями.

– Я могу контролировать физические движения других людей на короткое время, замораживая их на месте. Но мы можем использовать дары только в человеческом обличье, а не когда мы волки.

Интересно. Я повернулась к Энсону.

– А у тебя?

Он одарил меня дерзкой ухмылкой.

– Сила.

– А что насчет Вона?
– тихо спросила я.

На мгновение все замолчали, а затем заговорил Кин.

– Его дар - боль. Он может причинить ее физическим прикосновением, когда его эмоции обострены.

Я сразу поняла, что Вон не рассматривал это как дар. Он рассматривал это как проклятие. Мое сердце болело за этого задумчивого ублюдка.

– Мы подозреваем, что у тебя тоже будет дар, и будет довольно интересно посмотреть, какой именно, - сказал Мейсон, возвращая мое внимание к себе.

– Ты думаешь, у меня есть дар? Я даже не перекинулась.

– Я действительно думаю, что, возможно, знаю, какой, - вмешался Лукас.

Я резко повернула голову в его сторону.

– Да?

Он скользнул рукой по моей щеке в том месте, где еще вчера были порезы.

– Исцеление.

– 37-

Коби шумно втянула в себя воздух.

– Чушь собачья.

Пристальный взгляд Лукаса стал жестче на ней.

– Она исцелила себя за одну ночь и избавила меня от головной боли.

Коби покачала головой.

– Тебе все мерещится. В нашей стае веками не было настоящего целителя.

Сэм посмотрел на меня не с сомнением или насмешкой, а с любопытством.

– Просто расслабься, Коби. Какими бы талантами ни обладала Роуэн, со временем они дадут о себе знать. Но, несмотря ни на что, теперь она одна из нас.

Мейсон бросил на Коби обвиняющий взгляд.

– Он прав, и тебе не мешало бы помнить об этом.

Коби сухо кивнула.

– Я собираюсь присоединиться к патрулям.

Мейсон кивнул, что она свободна, а затем посмотрел на Сэма.

– Свяжись с силовиками и доложи через час.

Сэм опустил голову.

– Конечно.

– Давайте зайдем внутрь и поговорим, - сказал Мейсон.

Мы поднялись по лестнице и вошли в сторожку. Было на удивление тихо, но была середина дня. Мейсон провел нас в большую секцию перед камином. Ребята усадили меня посередине - Холден и Кин с одной стороны, а Энсон и Лукас с другой.

Мейсона сжал губы в тонкую линию, пока изучал нас.

– Расскажи мне подробнее об этом исцелении.

Лукас рассказал Мейсону о порезе на моем лице, умолчав, что он был от стакана, который бросила моя мать.

– А до этого мы занимались, и у меня разболелась голову.
– Он взглянул на меня.
– У меня могут быть плохие воспоминания, если вокруг меня слишком много эмоций.

Я подумала обо всех тех повышенных эмоциях, которым подвергла его, и поморщилась. Лукас потянулся через Энсона и сжал мою руку.

– Все в порядке. Я могу с этим справиться. Но помнишь, как ты гладила меня по голове, когда мы были у Энсона?

– Да...

– Ты забрала мою боль. Она не просто уменьшилась, а полностью исчезла.

Мейсон изучал меня.

– Было бы замечательно, если бы это было так, но мы не можем знать наверняка.

– Нет, можем.
– Энсон двигался так быстро, что у меня едва был шанс увидеть, что происходит. Он вытащил перочинный нож и провел лезвием по ладони. Появилась лужица крови.

– Энсон!
– Я инстинктивно накрыла его рану руками, желая унять боль, ненавидя то, что ему больно.

Он посмотрел мне в глаза.

– Все в порядке. Я доверяю тебе, и нам нужно знать.

Мое сердце бешено колотилось о ребра.