Ноздри Вона раздулись, его пристальный взгляд метнулся ко мне. Затем он повернулся на пятках и вышел из комнаты. Через несколько секунд хлопнула входная дверь.

Я глубже вжалась в диван, когда плечи Кина поникли. Лукас встал, похлопал Кина по плечу и сжал его.

– Это не твоя вина. Он не готов. Но ты же знаешь, что он сможет продержаться не так долго.

Кин покачал головой.

– Я пытался поговорить с ним, но он отказывается слушать.

Я сглотнула, борясь с жжением в горле.

– Никто не должен заставлять Вона быть со мной, если он этого не хочет.
– Я боролась со словом «быть». Что это вообще значило в данной ситуации?

Холден потянулся и взял меня за руку.

– Это то, чего он хочет. Это то, чего мы все хотим. Это предначертано судьбой.

– Предначертано?

Он одарил меня нежной улыбкой.

– Ты что-то почувствовала, когда впервые прикоснулась к каждому из нас?

У меня широко распахнулись глаза.

– Искру.

– И что-то еще?
– подтолкнул Холден.

Я мысленно возвращалась к каждому моменту, когда испытывала это ощущение.

– С Воном это было почти больно, будто удар током. С Лукасом… я почувствовала тепло, я действительно не могу это объяснить. Когда мы с тобой соприкоснулись, я какое-то мгновение не могла пошевелиться. С появлением Кина весь остальной мир исчез. Что касается Энсона, я понятия не имею, потому что в моем мозгу произошло короткое замыкание.

Энсон усмехнулся и уткнулся носом мне в шею.

– Прости за это.

– Что все это значит?
– спросила я Холдена.

– Это значит, что ты - наша пара.

– Пара?
– Я изогнула губы, произнося это слово, пробуя, как оно звучит.

Он кивнул.

– Это случается не так часто, как раньше, но когда волчица особенно сильна, у нее несколько самцов, которые укрепят ее в ее даре.

– Я не всесильна, Холден. Я едва держусь на ногах.

Лукас и Кин сели по другую сторону от меня, рука Лукаса скользнула в мою.

– Ты могущественнее, чем думаешь. Волки вокруг тебя могут это почувствовать. У меня такое чувство, что именно поэтому тот волк напал сегодня. Он хотел сделать тебя своей.

– Сделать меня своей? – пискнула я.
– Что это вообще значит?

Энсон крепче сжал мои плечи.

– Это значит, что мы будем с тобой в обозримом будущем.

У меня начала кружиться голова.

– Мы можем вернуться к началу? Ты думаешь, что я волк-перевертыш и ваша пара.

– Мы знаем это, Ро, - сказал Холден, сжимая мою руку.
– Посмотри на меня. Можешь ли ты честно сказать мне, что ты этого не чувствуешь? Что у тебя не сжимается сердце, когда ты какое-то время не находишься рядом с кем-то из нас?

– К-как ты это узнал?

– Потому что мы тоже это чувствуем, - объяснил Холден.

– Только в десять раз хуже, - пробормотал Кин.

– Хуже? Почему ты мне не сказал?
– Мне была ненавистна мысль о том, что кому-то из них может быть больно. Даже Вону, несмотря на его придурковатые наклонности.

Лукас выводил пальцем рисунок на моей ладони.

– Тебе нужно было время. В последнее время в твоей жизни произошло так много изменений, и это еще одно важное событие.

Я судорожно втянула воздух. В его словах был смысл. И если бы я не видела этого собственными глазами, то подумала бы, что они все сумасшедшие.

– Значит, мои биологические родители должны были быть волками-перевертышами?

Энсон поиграл прядью моих волос.

– Только один. Мой биологический отец - перевертыш, но мама полностью человек.

– Вы знаете, кто мои родители?
– спросила я, обводя взглядом группу.

Холден покачал головой.

– Нет. Такие стаи есть по всему миру. Ты знаешь, где родилась?

– Нет, только то, что это было закрытое усыновление.
– Я никогда не задавала много вопросов по этому поводу, потому что не хотела причинять боль своим родителям. Так вот, у меня было чувство, что они не дали бы мне ответов, даже если бы я спросила.

Холден сжал мою руку.

– Мы поговорим с моим отцом о том, чтобы проследить твою родословную.

У меня скрутило желудок. Была ли я готова к этому?

Лукас, должно быть, почувствовал мою панику, потому что потянул меня за другую руку.

– С этим спешить некуда. У тебя есть все время в мире.

– Спасибо, - прошептала я.
– Это уже слишком.

– Знаешь, Кэсс была бы рада поговорить с тобой, если у тебя есть вопросы, которые ты не хочешь нам задавать.
– Холден покраснел, когда говорил это.