– Я... я не... у меня нет ни малейшего представления о том, что делать.

– Протяни руку, - предложил Лукас.
– Закрой глаза и почувствуй его боль. В целительском даре всегда есть доля сочувствия. У тебя возникнет инстинкт залечить рану.

Я позволила глазам закрыться и попыталась сделать то, что велел Лукас. Сначала все, что я чувствовала, - мое бешено колотящееся сердце. Я сделала несколько медленных, глубоких вдохов и попробовала снова. В тишине я могла слышать четыре сердца, будто они бились бок о бок с моим. Я чувствовала, что пятое находится дальше, и мне было больно, когда я попыталась подтянуть его поближе. Вон, поняла я, и слезы защипали глаза.

Я сосредоточилась на четырех, которые казались мне ближе. Какая-то энергия текла между всеми нами. Одна нить запульсировала, и когда я сосредоточилась на ней, то почувствовал красный жар боли, зеркальное отражение пореза на моей собственной ладони. Мои руки покалывало, когда я думала о том, как плоть снова срастается воедино, о том, как в Энсона проникает золотистый свет.

Через мгновение чьи-то руки опустились мне на плечи.

– Хватит, Ро.

Голос Холдена вывел меня из транса, и я поняла, что теперь он стоит у меня за спиной.

Я посмотрела на Энсона.

– Сработало?

Он медленно вытащил свою руку из моей, поднимая ее так, чтобы все мы могли видеть. Там ничего не было. Ни шрама, ни свидетельств того, что когда-либо там была рана.

– Не могу в это поверить, - тихо сказал Мейсон.
– Такое исцеление еще до того, как она превратилась?
– Он перевел взгляд на меня, в нем чувствовалась почти легкая настороженность.

Холден впился большими пальцами в мои плечи, массируя их.

– Она потрясающая.

Кин обхватил рукой мое бедро.

– Она действительно такая.

– К-как?

– Не могу ответить на этот вопрос, - задумчиво произнес Мейсон.
– Но было бы полезно узнать, кто твои биологические родители.

– Такие дары передаются по наследству?

Мейсон кивнул.

– Могут. Иногда они представляют собой слияние того и другого, проявляющееся по-разному. В других случаях дары могут передаваться через поколение или вообще исчезать. У нас с Холденом общий дар – контроль.

– Мое удочерение было закрытым, так что я не знаю, как мы узнаем, кто мои родители.

– У нас есть способы, - заверил меня Мейсон.

Мое дыхание участилось. Я не была уверена, что готова к этому. Сталкиваться с людьми, которые были готовы меня просто выбросить. У меня уже была одна семья, которая отвергла меня, и я не нуждалась в напоминании о второй.

Холден продолжал сжимать мои плечи, снимая самое сильное напряжение.

– Папа, дай ей время. Этого уже много.

В глазах Мейсона появилась жесткий блеск.

– Холден...

Его имя прозвучало предупреждением, и руки Холдена упали с моих плеч.

– Я знаю, что ты - альфа. Уважаю это, но Роуэн - моя... – Он запнулся.
– Она моя подруга. Я знаю, через что она прошла за последние несколько месяцев, и мы только что подарили ей совершенно другую жизнь. Тебе нужно отступить.

В последних словах Холдена послышалась легкая вибрация. Мейсон сжал челюсти, но наклонил голову в сторону сына.

– Я дам ей немного времени, но не слишком много.

У меня опустились плечи от облегчения как раз в тот момент, когда в кармане зазвонил телефон. Я вытащила его, вглядываясь в экран.

Мама: Где ты? Ты должна была быть дома несколько часов назад. Ты забыла, что наказана?

Дерьмо.

Я: Я работаю над групповым проектом для школы.

Я покусывала ноготь на большом пальце, ожидая ответа. Энсон запустил руку мне в волосы, массируя затылок.

Мама: Ты не получала на это разрешения. Немедленно возвращайся домой.

Я выдохнула, отбросив волосы с лица.

– Мне нужно вернуться домой.

Напряжение в комнате усилилось, когда взгляды четырех пар глаз впились в меня.

– Ты туда не вернешься, - прорычал Энсон.

– У меня нет выбора. Мне семнадцать. Я должна делать то, что она говорит.
– Желудок скрутило, когда перед мысленным взором промелькнуло искаженное яростью лицо матери. Может быть, я могу запереться в своей комнате и забаррикадировать дверь.

– Что все это значит?
– спросил Мейсон хрипло.