* * *

Настя проснулась и никак не могла сообразить: то ли этот день ещё не закончился, то ли уже утро. Рядом, лёжа на животе и широко раскинув ноги, крепко спал Стас. Она осторожно вынула свою руку из его руки и сползла с родительской кровати. Тихо закрыв за собой дверь, зашла в свою комнату и, прихватив халат, отправилась принять душ, где, открыв дверь, сразу наступила на раскиданную одежду. И свою, и Стаса. Свою бросила в корзину для белья, а его развесила по вешалкам. Валявшиеся там же боксёры брезгливо подняла двумя пальцами и, поморщившись, тоже повесила на крючок.

Минут через двадцать спустилась в гостиную и, глянув на часы, опять не смогла сориентироваться: вечер или утро сейчас. За панорамными окнами хлестал ливень. Ни небо, ни солнце подсказать ответа не могли. Надо было заглянуть в компьютер или хотя бы в телефон. Но подниматься на второй этаж не захотелось. После того марафона, что устроил ей Стас, делать лишних телодвижений не хотелось совсем.

Вздохнула, подошла к кофемашине и… застыла. Отмерла и стрелой метнулась наверх по лестнице, на цыпочках пробежалась мимо спальни родителей, чтобы ненароком не разбудить Стаса, и зашла в комнату Светланы Игоревны.

Где у неё находилась аптечка. Настя знала. Перевернула её, высыпала всё содержимое на столик и, внимательно вглядываясь в названия, постепенно закладывала лекарства обратно. И обнаружила то, что искала — противозачаточные. Развернула аннотацию. Нашла нужный раздел и вздохнула с облегчением. Постояла немного, раздумывая, что весь блистер брать с собой нельзя. Она достала пластиковую баночку с каким-то комплексом витаминов и, высыпав их прямо в контейнер, наковыряла в неё таблеток. Оставшиеся лекарства закинула в аптечку, которую быстро поставила на место.

Вернувшись к себе, заглотнула одну таблетку и спрятала баночку в верхнем ящике стола. Вновь облегчённо вздохнула — может и ненадёжно, но теперь защищена от нежелательной беременности. Спустилась на кухню, сделала кофе и вышла в гостиную, в которую, выглянув из-за тучи, одновременно ударило лучами восходящее солнце. Значит, раннее утро.

С чашкой кофе вернулась к себе в комнату. Спать больше не хотелось. Залезла с ногами в кресло и, пытаясь пить ещё горячий напиток, стала вспомнить события прошлого дня.

Она всё-таки сумела собрать всю свою волю в кулак и приготовилась не отдаваться Стасу так, как хотелось бы ему. Но всё пошло не по её плану. В кабинке душа случился не ураган. Она даже не знала, как это назвать. Там не было нежностей, шёпота и ласковых слов. Там были действия: горячие, страстные, жёсткие. А началось всё с боли на ягодицах и бёдрах от его вцепившихся пальцев. И было его рваное дыхание вперемежку с рычанием, которое, когда пришло время, сменилось довольным стоном прямо в её ухо. А она стонала от нехватки воздуха, потому что Стас на всё время его стона буквально вдавил её в стену, выхлестнув воздух из лёгких.

Приводила дыхание в порядок уже потом, когда сверху лилась вода, а его руки уже медленно и с нежностью вновь прогуливались по её телу. Выключив воду, сначала навис над ней, улыбнувшись своей фирменной улыбкой и сверкнув сытым и одновременно насмешливым синим взглядом. Затем вывел из кабинки, поднял на руки и, прихватив с полки фен, принёс в свою гостевую. И сразу, не сказав ни слова и с совершенно равнодушным лицом исчез варить кофе. А она осталась сушить волосы и прислушиваться к своему организму. Низ живота давал о себе знать чем-то неприятным.

Поняла, что в этот раз он не думал о том, чтобы доставить ей удовольствие. Он удовлетворял себя, любимого. Поэтому ей и не пришлось бороться с собственным организмом.

Передёрнула плечами, почувствовав себя использованной значительно в большей степени, чем было до этого. Не дожидаясь возвращения Стаса, нырнула под одеяло, стараясь сдержать подступившие к глазам слёзы. Каким-то сто пятидесятым чувством поняла, что именно этого он и добивался. Добивался её унижения. И, похоже, добился. Она пыталась успокоится, но избавиться от этого чувства не получалось. За что покрыла себя распоследними словами и… почти сразу желание плакать пропало.

Вместо состояния униженности пришло относительное спокойствие. Как там говорят? И это пройдёт… И на крайний случай у неё есть Саша. Настя улыбнулась, улеглась поудобнее и закрыла глаза, представляя себе, как скорый поезд уносит её вдаль, а она дремлет под размеренный перестук колёс.

Стас пришёл, когда она уже уснула. Бесцеремонно разбудив, так же бесцеремонно и без прелюдий взял её. И снова никаких нежностей, только горячая страсть, стальные тиски рук, рычание и её мысленные мольбы к небу. И провал в сон. И опять Стас. Закончилось всё только при очередном его заходе, когда она торопливо прошептала, что устала. И Стас остановился. Бережно укрыл одеялом и через некоторое время ровно засопел.