Ушла в сон Настя не сразу. Хоть чувство унижения и подступило, но ненадолго. Она опять представила спасительный скорый поезд, увозивший её от Стаса за горизонт.

* * *

Настя мотнула головой, отделываясь от неприятных воспоминаний, встала с кресла и, поставив чашку на стол, босиком вышла на балкон. Пахло весенним дождём, ароматом сырого бора, а в глаза било восходящее солнце.

— Урок усвоен?

Она резко развернулась. В дверях стоял Стас с насмешливой улыбкой и совершенно нечитаемым взглядом.

— Ты сделал это специально?

— Я задал вопрос.

— Я тоже.

Улыбка напротив погасла, Стас шагнул на балкон и прижал Настю к перилам.

— Не усвоен. Значит, урок продолжится. Прямо здесь и сейчас.

Не дал сказать ни слова, вцепившись поцелуем в губы и уложив её прямо на сырую после дождя плитку. Оторвавшись от губ и не слушая её горячих извинений, распахнул халат. Удовлетворённо хмыкнув, что под ним ничего нет, повёл дорожку поцелуев от лба до низа живота… а дальше — предсказуемый захват ног в стальные тиски…

Когда закончилась пытка, Стас, как и ночью, равнодушно ушёл с балкона. Настя привалилась плечом к перилам и оглядела парк. Облегчённо вздохнула, поняв, что внизу никого нет. Во всяком случае, именно сейчас. Правая рука отозвалась болью. Посмотрев на неё, обнаружила множество укусов. И даже кровь. Кусая руку, она не позволила себе кричать от пронзавших её молний. Молний, отчаянно сладких и невыносимо стегающих по нервам.

Немного посидев, уже начала вставать, когда он вновь появился на балконе. Настя вжалась в ограждение и рефлекторно подтянула к себе ноги.

Он присел рядом и осмотрел её руку. Ухмыльнулся.

— Кусала, чтобы не орать от удовольствия? Да… вся охрана сбежалась бы. Это хорошо. Надо будет ещё потренироваться здесь. Мы не всегда будем в доме одни.

— Стас, я усвоила урок.

Испытующе посмотрев на неё, ухмыльнулся.

— Нет, не усвоила. Всего лишь испугалась. И постараешься держать себя в руках. Мне не этого надо. Мне надо, чтобы ты поняла, что есть граница в наших отношениях, которую нарушать нельзя. Даже если мы наедине. Это простое уважение. Я уже предупреждал тебя: не терплю подобного к себе отношения.

— А ты не путаешь уважение к человеку, когда боишься обидеть его словом, с обыкновенным страхом перед наказанием?

— Именно об этом я сейчас и сказал.

— И я об этом. Разве я научусь тебя уважать через такие «уроки»?

Стас посмотрел на неё, сощурив глаза, и несколько раз коротко кивнул.

— Хорошо. Начнём с этого. С испуга. А там посмотрим, что получится. Вставай, надо руку обработать. И пойдём готовить завтрак. Пообедаешь здесь без меня. А вечером поедем в клуб.

Он помог Насте подняться.

— В клуб с такой рукой? Ещё и синяки нальются.

— Да. Это продолжение урока. Я надеюсь на обширные синяки. И не вздумай надеть что-нибудь с длинным рукавом. Там будет жарко. А после клуба будем считать, что за вчерашнюю дерзость ты ответила. Мне только что позвонили: завтра возвращаются твои родители. А мы уедем в мой дом и начнём привыкать друг к другу с чистого листа.

* * *

Блюда, приготовленные на завтрак, как всегда, получились красивыми, вкусными и сытными. Поев, Стас почти сразу куда-то уехал. А Настя не находила себе места. То слонялась по коттеджу, укачивая стонущую руку, то выходила в их маленький парк. Ей хватило одной ночи и сегодняшнего утра, чтобы дать себе зарок не повышать на Стаса голос и сдерживать эмоции при разговоре. Надо научиться останавливать себя.

Три недели… это и недолго, и очень долго одновременно. Но уж лучше пусть он добивается её отзывчивости, чем грубо выколачивает удовольствие для себя одного, доставляя ей не столько физическую, сколько моральную боль — очередное унижение от бездушного использования женского тела.

Подумав об этом, Настя резко остановилась. Огляделась и подошла к ближайшей парковой скамейке. Сев, она внимательно прислушалась к своим чувствам. Совсем недавно её совершенно не шокировало то, что Стас будет получать удовольствие посредством её тела. Лишь бы не трогал чувства, не выводил на страсть в близости. А теперь? А теперь её ломает от того, что он равнодушно пользуется ею.

Настя помотала головой. Сама себя накрепко запутала. Она хочет единственного: как можно быстрее от него отделаться.

Резко встала, зайдя в дом, поднялась на второй этаж, открыла аптечку Светланы Игоревны и нашла обезболивающее. Легла на свой родной диван и, укрывшись пледом, стала слушать постепенно затихавшую боль в руке.

* * *

Проснулась от прикосновений к щеке. На краю дивана сидел Стас в чёрных облегающих брюках, белом блейзере без воротника и отворотов, с мелкими тёмными чёрточками, разбросанными по ткани. На шее заметила знакомый кожаный шнурок, ниспадающий за чёрную футболку. Мгновенно мелькнула мысль: не кулон ли с вороном там…