В следующий раз он уехал на две недели, а потом и на целый месяц. Хотя и звонил ей, и виделись через экраны ноутбуков, но тоска глодала её всё сильнее и сильнее терзая душу.

А когда один из «ангелов» прислал ей несколько фотографий семейного ужина Гарских, на котором присутствовали и Ларские, Настя впала в шок. Улыбка Стаса в сторону другой женщины готова была разорвать её сердце. Получается, он так улыбался не только ей, но и Марианне.

Они сидели за столом совсем рядом, а её рука лежала на его плече. И Стас, улыбаясь и чуть наклонившись к ней, слушал, о чём она щебечет ему на самое ухо. На второй фотографии он вёл её куда-то, держа за талию. На третьей — танцевал. И везде Стас одаривал Марианну улыбкой, на которую, как считала Настя, имела право только она.

Но больше всего её поразило последнее фото. Стас и Марианна держались за руки, а Эраст Леонидович снизу и сверху зажал их руки своими ладонями.

Будто благословлял.

Настя перестала отвечать на звонки Стаса. Несколько ночей она выла в подушку, не в состоянии вырваться из личного ада. Тир не принимал её переводы ни с первого, ни со второго, ни с третьего раза и, наконец, совсем перестал высылать задания.

Она знала, что вправе собраться и уйти из этого дома, уйти навсегда. Но не нашла в себе силы уйти от Стаса. Не нашла в себе силы вытравить синий яд из души. И знала, что не найдёт. А жизнь вдали от него превратится в сущий ад. Ад от ежечасной ревности, от осознания, что её Стас, её синеглазый мужчина нежится в объятиях другой женщины и сам ласкает её взглядом, улыбкой, губами…

Изо всех сил стараясь держать себя в руках, Настя ждала Стаса. И не знала, чем закончится это его возвращение. Выяснить отношения необходимо. Но как? Она даже не могла себе представить, как с ним заговорить о Марианне. Какими словами объяснить своё болезненное состояние.

Ну, объяснит. Ну, выяснят… А что потом?

Гордо хлопнуть дверью и постараться совершить невозможное — забыть о Стасе навсегда? Забыть и отдать его другой?

А случилось всё просто. Через две минуты после появления Стаса на пороге, после почти настоящего, закружившего её торнадо, она уже принимала на себя струи воды в душе. В его объятиях. И стонала, как и от невысказанных страданий, так от дикой страсти к этому мужчине. Стонала, проклиная себя, проклиная его, проклиная свою зависимость от синего яда, яда сладкого. Стонала, вновь отдав себя полностью и без остатка своей безумной любви. Прижатая к стене напряжённым мужским телом, даже не чувствовала впивающиеся в её ягодицы пальцы Стаса.

— Как же я проголодался, солнышко моё…

А потом лежала в объятиях тёплых рук, вдыхала в себя запах Стаса, водила пальцами по его груди, вырисовывая крылья ворона, и думала о том, что пора открыться ему. Рассказать о снах, о кулоне с щербинкой, лежащем у неё в шкатулке.

Надо сделать так, чтобы он знал, что его Настя и есть та самая Катя. Просто пока не помнит всё, что было между ними, пока ещё не увидела все сны, но уже чувствует силу той любви, что была у них там. Там, в той далёкой жизни.

Настя уснула только под утро. Спала крепко, потому что успокоилась. Главный козырь у неё в руках, а вернее лежит в шкатулке и ждёт своего часа.

И никуда Стас от неё не денется.

Глава 22

По лезвию ножа

Утром она проснулась в постели одна. Глянула на часы. Было ещё очень рано. Слегка встревожившись, накинула пеньюар и спустилась на первый этаж. И услышала голоса со стороны столовой. Один из них — женский. Застыла. Марианна?

У входа немного притормозила, усмиряя волну протеста, и чётко услышала голос Виктории. Резко выдохнула и улыбнулась. Они обнялись.

— Я уже приготовил завтрак и собрался идти тебя будить.

— Как видишь, я сама проснулась. Виктория, ты когда приехала?

— Час назад. На такси. Сбежала от отца. Он собрался меня с кем-то знакомить, представляешь? У меня учёба началась, а он меня вытащил в Россию. Вот, жалуюсь братику.

Настя посмотрела на Стаса. Улыбались губы, но не его глаза.

— Ты знаешь этого мужчину?

— Да, Настя. Знаю. Ему немного за тридцать. Ведет бизнес у нас и в Москве. Мужик с мощными связями. В общем, нормальный. Если бы Виктория его полюбила, то это была бы прекрасная партия. Сестрёнка, покажи фотографии.

Настя взяла в руки айфон.

— Да… с виду нормальный. Даже симпатичный. Ты сама-то как?

— Никак. Я не собираюсь замуж.

— И что теперь? — Настя перевела взгляд с фото на Стаса, а затем на Викторию.

— Согласилась встретиться с ним через пару недель. Здесь, у вас. И теперь вот решаем, то ли сбежать до встречи, то ли встретится и обнадёжить обоих: и жениха, и отца. Можно потребовать время доучиться в Англии, а потом просто не вернусь. Найду там работу.

— А ты уверена, что тебе поверят?

— Поверят, — ответил за сестру Стас, — она та ещё актриса. Хотя, если отец начнёт настаивать на этой партии, то тебе, сестрёнка, ни в какой стране не скрыться. Всё. Настя, иди оденься, пора завтракать.

* * *

Своим приездом Виктория сломала планы Насти разобраться со Стасом насчёт Марианны и затем открыться ему. Наедине они почти не оставались. Все увеселительные поездки, походы в рестораны и в клубы Виктория была рядом. Мало того, именно Викторию Стас вел под руку и буквально пас свою сестру, не сводя с неё глаз.