— Стас ненавидит Гарских. Я это точно знаю. Мне ты поверишь?

Настя промолчала, опустив взгляд и проведя пальцем по тому месту, где она раньше носила кольцо для вызова «ангелов». И в голове, и в груди стояла звенящая пустота. И было лишь одно желание: вырваться из этой давящей духоты.

Нестись подальше отсюда в автомобиле Саши или Макса, подставив лицо встречному ветру. Ветру освежающему. Нестись в её спокойное прошлое. Прошлое без этой бешеной любви, нервотрёпки и ревности…

Но понимала: от синего наркотика уже не сбежать. И ничто её не спасёт. Ни она сама, ни кто-либо ещё.

— Настя! Самое правильное решение — это дождаться Стаса, — вновь услышала она голос Виктории. — Нельзя принимать решение без объяснения с ним. Давай подождём, а?

— Подождём, — на автомате ответила Настя. — Подождём. Прости, Вика, но мне надо побыть одной.

— Я понимаю…

А через сутки Настя смотрелась в зеркало, пребывая в полном недоумении. Ей снова приснился сон, но не о Константине. Необычный, который она не могла поставить в один ряд с предыдущими, но интуиция вопила о другом: это тоже её прежняя жизнь. Наконец Настя решилась и подошла к столу.

«Так. Не знаю, как правильно выразиться. Сначала я хотела написать, что это не мой сон. Вернее мой, но в моём сне я видела сон той Кати. И снова не просто видела, а была теми девушками.»

Настя перечитала написанное и пробормотала:

— Вроде понятно…

Она закрыла глаза, вспоминая, с чего всё началось. Открыла и опустила взгляд на тетрадь. Строчки ложились на бумагу быстро и так же быстро наполнялись смыслом и тем особым колоритом, которым была наполнена та жизнь. Помнила голоса, интонацию и даже почти каждое слово:

'Вся залитая слезами, я бросилась в объятия мужчины, шагнувшего в амуничник* при конюшне:

— Всё кончено! Всё кончено! Они сговорились и назначили день свадьбы!

Мужчина, которого звали Сергеем Алексеевичем — я это знала — прижал меня к себе и застонал. А я продолжила:

— Завтра начнутся сборы в Москву. Мы, мы…

Я не могла произнести ни слова от охвативших меня рыданий.

— Мы более не увидимся… — наконец с трудом проговорила я.

— Значит, князь не передумал?

Я помотала головой.

— Не передумал… Матушка меня жалеет… а папенька непреклонен. Почему именно я? Ольга старше меня, и ей по нраву князь Андрей. Она по нему извелась вся, а теперь волком на меня глядит…

Я почувствовала, как Сергей Алексеевич уткнулся лицом в мои волосы. Мы стояли, впервые обнявшись. До этого он мог притронуться только к мой руке, целуя её, и большего себе не дозволял. Наверное, я бы густо покраснела, если бы не полная грудь отчаяния.

— Я не отдал вас в прошлой жизни и в этой не отдам!

— Но тогда мы принадлежали одному сословию, и ваш батюшка был приближен ко двору.

— А в этой жизни у меня есть верные друзья. Офицеры. Смелые и отчаянные. Помните, в прошлой жизни я рассказывал о странной женщине во сне?

— Помню. Она предупредила, что если в той жизни мы не будем вместе, то более никогда не встретимся.

— Потому что, не добившись друг друга, окажемся друг друга недостойными. Душой и поступками не чистыми. Посмотрите на меня, любовь моя.

Я подняла голову, поморгала, освободив глаза от слёз, и посмотрела в любимые синие глаза.

— Послушайте. Мы прожили вместе не одну жизнь и ещё много раз проживём. И в каждый раз найдём друг друга. Уверяю вас, княжна. Не перечьте батюшке. В Москве скоро бал будут давать. Там всё и случится. А сейчас бегите, душенька моя, бегите в дом, пока вас не хватились. Ждите весточку через Олеську. Вон она уже не раз из-за двери зыркнула, волнуется…

Из-за дверей раздался шёпот:

— Натальюшка Александровна, голубушка, идтить надобно. Если застанут, и вас накажут, и меня розгами исполосують… Скоро уж конюхи с кухни возвернутся…

Я резко проснулась. Надо мной склонилась бабушка и трясла меня за плечо.

— Катя! Катенька, проснись!

Я вскочила и стала озираться. Не сразу поняла, что я дома. И рядом моя бабушка. И подо мной деревянная, высокая и скрипучая кровать.