— Я сначала хотела сбежать. А потом не смогла. Я хотела с ним быть, Саша. Любила его. Была уверена, что и он любит. Я ничего не понимаю… Об этом говорило всё. Его глаза, руки, слова, прикосновения… Я посмотрела стрим со свадьбы… Он на неё так же смотрит. Так же смотрит, улыбается, прикасается нежно, любяще… При всех сказал, что безумно её любит… Я совсем дура? Совсем дура, скажи? Да?

— И ты поехала сюда?

— Да. Я была не в себе. Даже плохо помню, как добирались. Очнулась только когда упала. Нет… сначала какая-то птица в меня врезалась…

— Птица в неё врезалась… Придушу всех твоих «ангелов» за то, что разрешили на смотровую площадку подняться. И что думаешь дальше делать?

Настя вновь поднесла к животу руки. Улыбнулась.

— Саш, я ведь ещё смогу быть счастливой? Я же…

Она резко замолчала. В глазах медленно, но верно проявлялся ужас.

— Они же отнимут ребенка… — прошептала она, схватившись за лацканы его пиджака. — Что мне делать?!!

Саша поднялся и за руку поднял Настю со скамейки.

— Пойдём. Соберёшь вещи. Ты уезжаешь.

— Куда? — спросила она уже на лестнице.

— Сначала ко мне домой. Там подумаем, что дальше делать.

— А… как же жена?

— Она знает о тебе. Заодно поможет советами. Уже три раза рожала.

— У тебя же двое сыновей…

— Теперь трое. Младшему месяц. Заодно потренируешься ухаживать за младенцем.

Ведя Настю за руку вниз по лестнице, Саша связался с кем-то по телефону:

— Подготовь тройной развод на равнине. Через три часа доложи о готовности.

* Амуничник — помещение при конюшне для хранения конского снаряжения.

Глава 23

Два кулона

Под громкие крики, улюлюканье и свист Стас вёл жену к дому в стиле хай-тек. В его глазах светилось счастье, с лица не сходила улыбка, а рука нежно обнимала гибкий стан Марианны.

Они подошли к новым двойным тонированным дверям, створки которых автоматически разъехались, пропуская молодожёнов.

В этот момент рука Стаса соскользнула с талии жены, и они шагнули в дом.

Не оглядываясь на бурную, но заглушённую толстым стеклом реакцию Марианны, не ожидавшей такого поворота событий, он ударил по сенсору блокировки входной двери своей половины дома. Почти бегом поднялся в кабинет, в который была переоборудована бывшая гостевая Насти, и кинулся к сейфу. Нетерпеливыми тыками набрал код, распахнул дверцу и схватил телефон, заброшенный туда перед самой свадьбой. Нашёл номер Насти и активировал вызов.

— Сероглазка, откликнись…

Трубку Настя не взяла. Ни в первый, ни во второй, ни в десятый раз. Выбрал номер отца.

— Где Настя? Почему она не отвечает на звонки? Что ты с ней сделал?

— Ничего с ней не сделали. Охрану я снял несколько часов назад. Почему не отвечает? Не имею представления. Как там Марианна? Ей понравился дом?

— Плевал я на твою Марианну, — прошипел Стас и, отключившись, набрал другой номер.

— Игорь, ты на месте?

— Да. Ты совсем пропал. Я подумал, что у тебя форс-мажор, и приехал на всякий случай.

— Так и есть. Сейчас буду.

Стас сорвал с себя белоснежный свадебный костюм и переоделся в обычную одежду. Уже на пороге оглянулся на сейф и подошёл закрыть его. Взгляд упал на коробку. Она была закрыта по-другому. Не так, как закрывал он. Вынул её, достал оттуда ученическую тетрадку и замер. Там лежал кулон. На цепочке.

Не веря своим глазам, Стас кинулся к столу и перевернул коробку. Вместе с какими-то бумагами из неё выпал второй кулон на кожаном шнурке.

— Не может быть… Но как? Откуда?

Стас задохнулся, а рука метнулась к горлу. Помотал головой, приводя мысли в рабочее состояние, и нахмурился. Код сейфа знали только двое: он и Вика. Вновь схватил телефон.

— Я слушаю, братик.

— Привет, Виктория. Ты где сейчас?

— Дома.

— Подойди к ноуту.

Через несколько минут они уже видели друг друга. Стас повесил на растопыренные и слегка дрожавшие пальцы кулон на цепочке и поднял его перед глазком камеры.

— Это что?

— Твой кулон. Меня к тебе не пустили, и я сама вернула его в сейф.

— Почему на цепочке?

— Она украла его и заменила шнурок на цепочку. И нагло врала мне, что это её кулон.

Стас поднял вторую руку с кулоном на шнурке.

— А этот чей?

Словно рыба, выброшенная на берег, Виктория закрывала и открывала рот, не в состоянии произнести ни слова. Только было видно, как она переводила взгляд с одного кулона на другой.

— «Она» — это Настя?

Виктория молчала. В её глазах уже отпечаталось понимание, что она совершила чудовищную ошибку.