— Максим знает, где я?

— Нет, но знает, что ты в безопасности.

— Это всё, что ты хотел рассказать?

— О прошлом — да. Если ты в состоянии слушать о настоящем и будущем, то продолжим разговор.

— Продолжим.

Настя вернулась и села в кресло, а Саша отметил её побледневшее лицо.

— Будем исходить из того, что на судебных заседаниях по спорам о детях желание ребёнка учитывается только при достижении им десяти лет. Значит, до этого возраста тебе придётся скрываться. Если у сына или дочери получится цвет глаз Стаса, то вас могут вычислить. Это очень редкий цвет, а фотографии в интернете обязательно появятся. Дети есть дети. Да и общие детсадовские и школьные фотографии тоже выкладывают. Значит, учёбу в начальных классах придётся организовывать на дому. Законодательство это позволяет. И никаких яслей и садиков. Я понимаю, что последующая социальная адаптация ребёнка будет сложной. Но на кону вообще стоит его судьба. Если Ларские его отсудят, то неизвестно, каким вырастят. А ты наверняка окажешься в глазах собственного ребёнка изгоем. Каким стала мать Стаса для своих детей.

— Разве она не сама бросила их?

— Нет. И старший Ларский до сих пор её шантажирует.

— А Стас с Викой уверены, что она их предала… И что же мне делать?

— Пока такая возможность есть, будешь жить у нас. Соседи уже увидели тебя из своих коттеджей, и я пустил слух, что к нам переехала жить дальняя родственница. За пределы территории не выходи. Ко врачам я буду возить тебя на автомобиле, рожать уедешь в Москву. Я уже договорился.

— Но… я не хочу мешать вам…

— Ты не мешаешь, а помогаешь. Ленок рада, что ты у нас живёшь. Ей стало легче справляться и с хозяйством, и с детьми. Даже эта парочка разбойников тебя тоже слушается.

— Но я скоро стану не помощницей, а обузой.

— Вот тогда и поговорим. Ещё есть вопросы или возражения?

— Пока нет. Мне надо всё обдумать.

— Может, потом обдумаешь? А то мой желудок сам себя сожрёт. Пора обедать.

* * *

От полученных новостей Настя отходила долго. Елена не вмешивалась, согласившись с мужем, что та самостоятельно должна пережить этот момент в жизни. Принять правду и смириться с ней. Чему-то огорчиться, чему-то порадоваться.

А для Насти это стало даже не холодным душем. Её жизнь будто перевернулась с ног на голову. Хотя хорошего от такого кульбита было всё-таки больше. Теперь у неё появился брат. Брат, который ей помог, сведя с Сашей.

Теперь она не одна на белом свете. Придёт время, и они смогут с Максимом не скрывать своего родства, жить рядом и часто встречаться семьями.

Она не одна!

Однажды мысленно так вскрикнула, увидев первый снег за окном. Белый, чистый. И душа вдруг раскрылась навстречу новой жизни. И даже боль от предательства Стаса и страх от возможностей его отца не смогли затмить эту радость.

А ещё скоро родится сын.

Глава 25

Счастье и беда ходят рука об руку

Настя стойко выдержала роды и, как бы ни была вымотана, с замиранием сердца глянула на маленький и такой родной кусочек счастья. Кто-то ей вытирал пот со лба, кто-то копошился рядом, а она не могла отвести взгляда от маленького личика и тёмных волос на голове сына.

— Имя уже придумано, мамочка?

— Да. Славик.

— А полное? Вячеслав?

— Станислав, — немного помолчав, ответила Настя.

— Ну всё, давай сюда Станислава… как по отчеству?

— Васильевич.

— Иди ко мне, Станислав Васильевич. Мы тебя в порядок приведём, а мамочке надо отдохнуть…

* * *

Саша примчался в роддом на второй день. Радовался так, будто это у него родился четвёртый сын. Очень осторожно взял кроху на руки и что-то сюсюкал ему, пока Настя не напомнила, что Славика пора кормить.

— Как ты его назвала? Владиславом? Вячеславом?

Настя отвела взгляд.

— Станиславом, значит, да?

Настя коротко кивнула.

— Всё ещё любишь…

— Не спрашивай, Саш. Сама не знаю почему. Просто встало перед глазами это имя и всё тут.

— Ну ладно. Это твоя жизнь. Я не собираюсь тебя укорять. Там в корзинке тебе привет от Лены и моих сыновей. Корми сына, а я завтра ещё приду. Будет тебе сюрприз. Да ещё какой!

— Большой?

— Ага. Объёмный. Всё. Я ушёл.

Как только дверь за Сашей закрылась, Настя нахмурилась. А как ещё назвать сына, если накануне родов ей опять приснился сон из прежней жизни. Очень яркий, эмоциональный. Она его записала не сразу, только сегодня утром. Он так крепко врезался в память, что она помнила каждое действие, каждое движение, каждое сказанное слово.

'Меня немного потряхивало, но я боялась не первой ночи. Разве может эта боль быть сильнее той, которую я видела ежедневно в медсанбате? Я боялась только одного: вдруг Косте со мной не понравится… И с опасением смотрела в его глаза с бушующим в них синим огнём. И был непонятен источник этого огня: то ли от свечей, зажжённых в разных местах комнаты, то ли от разгорающейся страсти.