— Боишься?

— Нет…

— Я постараюсь быть осторожным…

Под приглушённые звуки патефона он повёл меня, словно в вальсе, постепенно приближаясь то к одной свече, то к другой, по пути гася их пальцами…

А затем настолько медленно расстёгивал каждую пуговку на платье из их длинного ряда, как будто не было войны, как будто у нас впереди вечность. Целая вечность на нежность, на наслаждение друг другом. Наконец одежда была снята и откинута на дужку кровати в том же доме, где продолжала гулять свадьба, а нас буквально выперли на первую брачную ночь. Но мы уже никого и ничего не слышали и не замечали. Кроме собственных мыслей, собственного дыхания, биения сердец и лёгких прикосновений друг к другу.

— А теперь проверим, мягко ли нам постелили…

Соприкосновение тел, и все мысли провалились в никуда, потому что я задохнулась, утонув в ласке и любви…

Утром нас разбудили громким стуком.

— Поленом, похоже, стучат, — рассмеялся теперь уже муж.

Потом повернулся ко мне и серьёзно посмотрел в глаза.

— Первым у нас будет сын. И назовём его Станиславом.

— А если первой будет дочка?

— Нет. Первым будет сын. Потом дочка. Давай назовём её Анастасией.

— Согласна. Станислав и Настя. Красиво.

— А следующим детям имена придумаешь ты. Ну что, солнышко моё тёплое, встаём? А то они с дуру чужую дверь выломают.'

Настя посмотрела на сына, втянувшего в ротик её сосок, и улыбнулась. Может, именно поэтому в этой жизни их зовут Настей и Станиславом? При последнем разговоре они так не успели придумать имена для следующей жизни. И получили их как запасной ориентир.

Уложив сына в кроватку и обработав грудь, Настя прилегла и прикрыла глаза. Какая же у них была нежная первая ночь в той жизни и какая бестолковая в этой. Какой-то эротический массаж, вогнавший её в непонятное состояние вожделения, а потом эти «хочешь больно — получи»… несравнимо.

И какие же они разные… Константин и Станислав. Хотя, возможно, они и должны быть другими. Другая эпоха — другие люди…

Постепенно, размышляя о её двух мужчинах, Настя провалилась в сон…

* * *

Сюрприз действительно оказался большим. И высоким. В палату зашёл Макс. Настя аж онемела от такого сюрприза и первые секунды не могла вымолвить ни слова. Села на кровати и почти мгновенно оказалась в его объятиях.

— Вот так сразу заимел и сестру, и племяшку.

— Дай я на тебя посмотрю.

Макс немного отодвинулся, и она ахнула.

— Я же совсем не замечала, что мы похожи. Мы оба похожи на отца.

— Ты видела его фотографию?

— Да. Саша показал.

— Значит, когда-нибудь и я увижу. Я тоже заметил сходство между нами только после того, как узнал, что мы брат и сестра. Дай-ка на племяшку взгляну. Спит? Ух ты, какой маленький… как ты его такого на руки берёшь?

— Как и все мамы.

— Уууу… а волосы-то из-под чепчика торчат Станислава. Тёмные. Когда мне Саша сказал, что ты ждёшь ребёнка, я чуть из плавок не выскочил, вылезая из бассейна.

— А ты когда женишься?

— Когда женюсь? Могу назвать почти точную дату.

— Встретил свою судьбу?

— Встретил. Уже давно.

— А почему почти точную дату, а не точную?

— Всё зависит от тебя.

— Зачем? Ты не жди, когда я смогу объявиться в Воронеже. Это теперь надолго.

— Я в другом смысле… мы сразу пойдём в ЗАГС, как только ты простишь её.

— Кого её?

Максим промолчал.

— Женька? — догадалась Настя. — Ты женишься на Женьке?

— Да. Но она упирается и не идёт подавать заявление. Говорит, не сможет быть счастливой, пока не станешь счастливой ты. Или пока не простишь. Помнит, что натворила. Я ей тогда устроил выволочку и рассказал, что произошло на вечеринке. Был зол на неё.

— Видимо, осознала… Ты можешь прямо сейчас позвонить ей? Или записку напишу.

— Нет. Она не должна знать, что мы встречаемся. Может нечаянно проговориться. Напиши письмо и отправь по почте. Обыкновенное бумажное. Адрес Жени помнишь?

— Она там же живёт?

— Нет, вообще-то, — смутился Макс. — Мы уже полгода как вместе. Я квартиру купил в Советском, у парка. Женька там захотела жить. А как поженимся, не торопясь, присмотрим небольшой коттедж. Отправь ей на старый адрес, нам передадут. Только свой обратный не указывай и отправь отсюда, из Москвы.

— Напишу. Благословлю. Женитесь и плодитесь, — рассмеялась Настя и тут же нахмурилась. — Как там Ларские поживают?