Простите, что?

Когда я встала, чтобы последовать за ними, мои колготки зацепились за угол его капота и образовалась огромная дыра, так что к тому времени, как я вернулась внутрь, мне хотелось убить Мэйси. Я всё ещё дрожала, пока шла по коридору, и меня одолевала безысходная тоска от осознания того, что всё уже никогда не будет нормально.

Что, если я застряну в этом дне навсегда?

Между тем на уроке химии Ник решил, что пора обсудить тот факт, что я надела красный свитер на День Святого Валентина.

— Ну разве ты не очаровательна.

— Что?

Он указал карандашом на мой свитер. — Весь твой полностью сочетающийся наряд — такой милый.

— Это не то, чем кажется. — Я посмотрела на свой свитер и сказала: — Это просто красный свитер.

— Правда?

— Да, правда.

Он одарил меня понимающим взглядом и сказал: — Тогда как ты объяснишь браслет в виде сердца и подходящие к нему серьги?

Я закатила глаза и покачала головой. Я собиралась коротко отмахнуться, но по какой-то причине слёзы наполнили мои глаза, когда я сказала: — Неужели тебе нечем заняться, кроме как анализировать мой выбор одежды?

Он наклонился поближе, не отрывая взгляда от моего лица. — Ты плачешь?

— НЕТ, — громко сказала я, но слёзы выдали меня, покатившись из моих глаз.

— О, бляха, нет. — Он сглотнул и сказал: — Нет, нет, извини, я просто подшучивал над тобой.

— Всё хорошо, — сказала я, всхлипывая. — Я не плачу.

— Нет, ты плачешь, — тихо сказал он, его глаза впервые стали серьёзными, когда они сосредоточились на моём лице. — Прошу, пожалуйста, прекрати.

— Ладно, я плачу, — я снова всхлипнула, пытаясь взять себя в руки. — Но не из-за тебя.

— Обещаешь?

Я закатила глаза и вытерла их. — Да.

Глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. Я никогда не плакала. Но мысль о том, что я могу застрять в этом ужасном чистилище Дня Святого Валентина навсегда, действительно не давала мне покоя. Неужели я никогда не повзрослею? Не построю карьеру журналиста? Не увижу, как растут близнецы? Всё это было слишком.

— Как я могу это остановить? — спросил он, выглядя таким смущённым, что это было почти смешно. — Серьёзно.

— Я в порядке, — я шмыгнула носом и провела указательными пальцами под нижними ресницами. Сделала глубокий вдох и сказала себе, что смогу это исправить. — Уже лучше.

— Но… — Он подарил мне самую милую закрытую улыбку и сказал: — Ты уверена?

Я кивнула и не смогла удержаться от ответной улыбки. — Я в порядке.

— Аллилуйя. — Он выдохнул, делая вид будто испустил огромный вздох облегчения, и сказал: — Потому что мысль о том, чтобы быть с тобой милым до конца химии немного утомляет.

Я слегка рассмеялась, качая головой. — Это так трудно?

Он пожал плечами. — Не то, чтобы это было трудно, просто мне больше нравится наблюдать, как ты быстро моргаешь и обижаешься на всё, что я говорю.

Ещё один повторяющийся день, ещё один глаз, потерянный из-за чрезмерного закатывания в присутствии Ника Старка.

***

Я завершила день ещё одной неудачной попыткой убедить отца остаться. На этот раз я указала на то, что он не может оставить мою бабушку — овдовевшую и жившую одна — и переехать на другой конец страны. Что она будет делать? Она останется такой одинокой, не так ли? Я знала, что он обожает свою мать, поэтому, конечно, мой аргумент поколебал бы его решимость переехать.

Но он улыбнулся, когда я это сказала. Его ответ был: — Она хочет поехать с нами, Эмми, спроси её. Она в восторге от тёплой погоды и ковбоев.

— Правда?

— Ты удивлена? — спросил он, всё ещё улыбаясь.

— Ну, не насчёт ковбоев.

Так что я не только не убедила его, но и узнала худшую новость: я потеряю и бабушку Макс. Она даже не упоминала о такой возможности, когда мы говорили об этом в первый День Святого Валентина, но и я была в слезах, поэтому не виню её.

Перед сном я снова загадала желание на звезду, но уже начала терять надежду на то, что этот светящийся в небе шар вообще захочет мне помочь.

***

После этого я стала одержима идеей изменить результаты. Любыми способами. Относительно потерянной стипендии я пыталась:

— не явиться, когда вызывали из офиса;

— явиться и умолять их о милосердии;

— фальшиво плакать с нелепой детальной выдуманной историей предсмертном желании моего дедушки увидеть меня участвующей в этой программе;