В 04:50 на площадь перед автостанцией въехала огромная… Нет, титанически громадная машина бордового цвета! Автобус!.. Я не заметила того, что моя челюсть комически отвисла при виде этой гигантской конструкции: рядом с таким даже стоять страшно – как внутри такого можно ездить?! Неужели не опрокидывается?! Неужели оригиналы совсем не боятся?!

Гигант остановился чуть правее от меня и отворил свои огромные двери. Я даже не подумала сдвинуться с места. Не потому, что боялась – эта штука оказалась намного больше, чем мне показывал монитор компьютера! – а потому, что не знала, что делать дальше. Однако рядом не было оригиналов, за которыми я могла бы повторить правильные действия, так что, постояв с минуту и хорошенько подумав, я для себя решила, что упустить что угодно из одного лишь страха – позорно, что значит, что лучше уж я буду спотыкаться от своих шероховатых ошибок, нежели стану довольствоваться ровным стоянием на одном месте, осквернённым безошибочностью, как доказательством победы страха над духом. Пусть своих ошибок боятся другие, маловерные и малодушные. Я же не стану страшиться и тем более стыдиться того, что достойно моей собственной гордости. Я не побоялась в самом начале, и я не струшу впредь. Решено.

Произведя глубокий выдох и сделав несколько шагов вперед, я приблизилась к открытой двери автобуса и сразу же поймала на себе взгляд немолодого оригинала, восседающего на высоком сиденье за огромным рулём.

– Это… Кхм… – я прокашлялась. – Автобус до Стокгольма?

– Да. Извиняюсь за неудобство, табло барахлит, так что без подписи. Но я ведь припарковался на правильную платформу, верно? – мужчина ухмыльнулся.

Я не нашла, как именно отреагировать на его вопрос, потому что ответа не знала. Поэтому я решила просто проигнорировать последние слова этого непонятного человека и пройти в автобус.

Стоило мне преодолеть четыре ступеньки узкой лестницы, как мои колени уперлись в железные трубки, которые никак нельзя было обойти. Я подергала их, но они отказывались открываться.

– Ты билет приложить забыла, – зевая, отозвался управляющий автобусом.

Вспомнив об автобусном билете, я поспешно достала его из кармана куртки. И приложила к верхней железной трубке. Водитель сразу же хихикнул, но больше ничего не произошло.

– Ты к сканеру же прикладывай, – добродушно улыбаясь, мужчина указал пальцем на сканер. Приложив к этому месту билет, я всё-таки смогла оживить трубки, которые мгновенно ушли в пазы, тем самым наконец пропустив меня дальше. – Спишь, что ли, на ходу? – продолжал улыбаться мужчина. – Немудрено. В такую-то рань путешествовать…

Я ничего не ответила. Только еще раз посмотрела на оставшийся в руках билет и, в десятый раз прочитав на нем информацию “Место №1”, перевела взгляд на салон: какое из всех этих кресел может иметь первый номер? Так и не найдя номеров, я решила прибегнуть к логике и заняла кресло у окна в первом ряду, сразу перед входом. Стоило мне сесть и поставить на кресло рядом рюкзак, как я сразу же с облегчением обнаружила, что с этим пунктом справилась верно: у меня над головой тускло-зеленым светом мерцала проекция “№1”.

– Меня зовут Хуго Ульссон, – обернувшись, зачем-то решил продолжать говорить мужчина. – Я буду сегодня вашим водителем. Приятной поездки.

В моей голове мгновенно зажужжал рой воспоминаний уроков этикета, которые я откровенно игнорировала на протяжении всей истории их присутствия в моей жизни, так что в ответ я в итоге выдала совершенно банальное “благодарю”. Не знаю, сработало ли слово благодарности верно, но мужчина в ответ то ли одобрительно, то ли непонимающе кивнул, после чего, наконец, отвернулся. Я едва сдержалась, чтобы не произвести гулкий выдох. Слишком много всего: я не сплю ночью; оригиналы и вправду не распознают во мне клона; я смогла зайти в настоящий, невероятно громадный автобус, который доставит меня в Стокгольм, если только сейчас же не опрокинется от собственной тяжести… Всё это, конечно, страшно, но лично я считаю, что только благодаря своим действиям, направленным наперекор собственному страху, можно испытать настоящий драйв жизни. Так что я просто получаю свою дозу драйва. Только эта доза меня и волнует, а всё остальное – не важно, не интересно, не волнующе, мне не нужно.

В автобус начали заходить оригиналы. Женщина с двумя парнями, благодаря наблюдению за которыми я смогла раздобыть себе немного еды, прошли вглубь салона. Вслед за ними зашли еще три оригинала: парни, на вид лишь немногим старше меня. Двое парней заняли места по диагонали от меня, а один, темноглазый брюнет, остановился напротив места рядом со мной, на котором я установила свой рюкзак:

– Подвинешься? – подозрительно ухмыльнулся парень.

Мой взгляд скользнул по билету, который он неаккуратно держал прямо перед собой:

– Это место под вторым номером. На твоём билете обозначено седьмое место, – сдвинув брови, заметила я.

– Может я просто хочу познакомиться с красивой девушкой? – оригинал улыбнулся, но в этой улыбке проявилось что-то едва уловимое и неприятное для меня – наглость, рождённая от пустого самолюбия.

Я ответила откровенно прохладным тоном, использовав шаблон, давно заготовленный для 7900:

– Ты для меня сексуально не привлекателен. Шагай мимо.

Двое парней, очевидно, друзья этого жгучего брюнета, вдруг громко прыснули смехом и начали улюлюкать. В этот же момент мой собеседник так ярко вспыхнул, что даже в темноте было видно, как белизна его щек покрывается багровыми пятнами. Очевидно, мой ответ пристыдил его сильнее, чем разозлил – перетерпев десять секунд онемения, парень резко, под смех своих знакомых, шагнул дальше по коридору, будто боялся услышать из моих уст еще какую-нибудь неприятную ему правду.

Автобус простоял ровно до пяти часов, но в него больше никто так и не вошел. Я же не удивилась тому, что сумасшедших нашлось не так уж и много, потому что, как я в этот момент рассуждала, только действительно отчаявшиеся личности могут рисковать собственной жизнью, соглашаясь на поездку в столь сомнительном транспорте.

Еще до того, как дверь автобуса закрылась, улицу начал поливать косой дождь, проливающийся из чёрных туч, затмевающих собой рассветные сумерки. Повезло, что по пути к автостанции меня не сполоснуло холодной небесной водой, потому что у меня пока еще нет ни одной идеи относительно вопроса о том, где и как я могла бы просушить свою одежду. Надеюсь, хотя бы об этом мне не придется переживать.