Подумав с минуту, я выбрала третий вариант. Выбрала уйти. Но ровно в тот момент, в который я развернулась, чтобы сделать шаг назад к двери, через которую проникла в эту обитель беспросветной темноты, парадная дверь, расположенная в противоположной стороне коридора, бесстрашно громко щелкнула замком. Если бы я была более эмоциональной, возможно, в этот момент я бы непроизвольно улыбнулась. Но эмоции – не самая сильная сторона клонов. А вот неожиданность – это определённо точно моя фишка. Поэтому я шагнула в темноту комнаты, перед которой стояла: прежде чем выпустить пулю, необходимо взять в руки пистолет.

Повесив рюкзак только на одно плечо, я достала из него пистолет, полностью подготовленный к своему предназначению – пули внутри, предотвратитель громкого звука прикручен, осталось только с предохранителя снять, – но, уже закрывая рюкзак, я поняла, что это не то, чего я ждала – в этот дом вошел точно не Роудриг. Об этом свидетельствовали странные голоса… Но если это не его дом, тогда… Чей?

Сохраняя странное спокойствие, я одним краем глаза выглянула в коридор, в котором только что включился свет. Прямо перед дверью, у подножия лестницы, ведущей на второй этаж, стояло три оригинала: пожилая женщина и две совсем маленькие девочки.

– Бабушка Мари, – вдруг заговорила девочка постарше, схватив женщину за руку, – можно сегодня я укладу Сару в кроватку?

– Только не так, как в прошлый раз, Лена.

– Обещаю, я больше не буду укрывать её всеми пледами! Только её новым розовым одеяльцем!

– Ладно, бери свою сестру и ступайте наверх. Я скоро приду проверить, как вы справились с переодеванием в пижамы. Мы с дедушкой купили для вас новые, ну-ка, бегите, посмотрите, как вам понравится…

Прежде чем старуха договорила, девочки подбежали к лестнице и начали по-детски неуклюже подниматься по ней.

Я резко вернулась назад в тень комнаты, в которой оказалась. Да кто же это такие?.. Явно не Роудриг. Неужели адрес из карточки был неверным?.. Или водитель такси обманул?.. Я огляделась по сторонам и поняла, что оказалась в рабочем кабинете, совмещенным с библиотекой. Ладно, спрячусь за дверью, а когда эта дама удалится, выйду наружу через ту дверь, через которую пришла…

Я уже собиралась заходить за дверь, когда в коридоре вновь раздался женский голос с заметной хрипотцой:

– Привет, дорогая, как у тебя дела?

Я замерла от услышанного. Дети убежали наверх, а больше никого в доме нет – с кем она говорит? Неужели сама с собой? Выглянув через щель, я увидела, что женщина прикладывает к уху странное устройство и говорит в него:

– О, Карин, твои дочки совсем сегодня разбаловались, даже не знаю, что на них нашло… Ужин? Он прошел просто великолепно, и оттого особенно жаль, что Эбенезер на нем не присутствовал. Кстати говоря, в этом ресторане теперь новый повар… – я в одну секунду вся обратилась в каменную глыбу. Она назвала имя Роудрига? Эбенезер? Я точно не ослышалась. Она же продолжала говорить: – Нет, он снова не смог присутствовать. А он тебе разве не звонил?.. Нет? Странно… Нет, на сей раз причина уважительная. Представляешь, с последней партией органов произошла просто ужасная, нет, даже вопиющая история: кто-то умышленно испортил всё подчистую! Представь себе: целую партию органов из двух клонов не довезли до столицы! Водители утверждают, будто погрузка морозильных камер происходила по стандарту, но когда пришло время выгружаться… В общем, там произошло что-то крайне странное: представь себе сумму органов двух клонов, смешанных в одной морозильной камере. Это была одна сплошная смесь из кишок, крови и мяса… Такое не исправишь, нет. Даже не знаю, что теперь будет. Это ведь явно умышленное вредительство – но кто виноват?.. Конечно, будет разбирательство. Да. Да. Твоему отцу ничего не грозит, конечно! Он-то тут при чем? Но ему пришлось скоропалительно вернуться в Миррор – из-за этого инцидента произошел срочный и весьма крупный заказ на новые органы, так что даже неизвестно, когда он вернётся. Да, я такого же мнения. Жуткая история… Карин! – женщина вдруг резко ахнула, и по тому, что она явно сделала несколько шагов по коридору, я поняла, что она наконец увидела разбитую вазу. – Ты снова приводила в наш дом это чудище?.. Ты прекрасно понимаешь, о ком я говорю! Я говорю про вашего кабеля… Да, прости, дорогая, не вашего. Но будь добра, передай Феликсу, что я не выношу его собаку. Раз уж он её завёл себе, так пусть этот немецкий дог с повадками питбуля громит ваш дом, а к моему пусть даже не думает приближаться! Да что-что… Ещё одна разбитая ваза – вторая за три недели! – шаги женщины явно остановились подле осколков, то есть совсем близко. – Благо эта ваза никогда не была моей любимой, а вот Эбенезер расстроится, её ведь ему подарила его тётка-аскетка…. – снова имя Роудрига! И неожиданно приятная эмоция внутри грудной клетки, всего лишь от простой фразы: “Эбенезер расстроится”. Не убью, так хотя бы расстрою… Расстрою. Хм… Он расстроится от одной только вазы. Слабовато, как для того, кто должен был умереть сегодня. Получается, нужно разбить что-то более значимое для Роудрига. Что ж, это не проблема. Время, конечно, займёт, но что уж поделаешь…

– Ладно-ладно, люблю тебя, дорогая. Мне ещё осколки вазы убирать… Хорошего тебе вечера. Целую тебя.

Она глубоко вздохнула, и я видела, как её рука отбросила на опустевший без вазы столик устройство, в которое она до сих пор говорила. Её от меня отделяло всего лишь три шага и темнота. И она преодолела эти три шага, и развеяла темноту включением света. Моя рука, удерживающая пистолет, уже была вытянута вперед. Когда она наконец увидела меня, для нее было слишком поздно пятиться. Впрочем, она попыталась сделать шаг назад…

Глава 19

– Стоять на месте, – хладнокровным тоном приказала я, и она моментально остановилась. Я попробовала оценить незнакомку: мелкие, как будто искусственные кудряшки странного, словно выцветшего красного цвета, обрамляют серое лицо, испещренное большим количеством глубоких морщин. Она откровенно некрасива, и этот недостаток она явно пытается прикрыть красивой одеждой, и блестящими украшениями… Молниеносный испуг, который она испытала при виде меня, красноречиво говорил мне о том, что устройство в моей руке имеет необходимую мне, гипнотическую силу – в противном случае, зачем ей бояться меня? Моих намерений она не знает, при виде ножа почти наверняка попыталась бы бежать, но вот сейчас она смотрит даже не на меня, а на эту штуку… На пистолет. И боится. Хм…

– Как тебя зовут? – лишенным эмоциональной окраски тоном поинтересовалась я, наконец закончив первичную оценку внешнего вида незнакомки.

– Мари Роудриг! Меня зовут Мари Роудриг! – она почему-то вдруг подняла руки вверх – что ещё за жест? Явно от испуга…

Роудриг – имя, точнее, фамилия, главного хирурга-мучителя Миррор. Ну и как это понимать?

– Кем тебе приходится Эбенезер Роудриг?

– Он… Он мой муж… Я… Я его жена… Пожалуйста, прошу, не стреляй… – голос женщины вдруг задрожал, как мог бы дрожать при сильном морозе. Или как у клона перед полным разбором, обещанном пройти без анестезии.