Стоило автобусу тронуться с места, как я вся обратилась в напряженную пружину. Скрестив руки и ноги, я закусила нижнюю губу и стала с ужасом наблюдать за тем, как асфальт движется за огромным окном справа от меня: если автобус начнет заваливаться набок – я постараюсь как можно скорее отпрыгнуть в противоположную сторону… Если стекло разобьётся – обязательно порежет кожу… Главное – не удариться головой об асфальт…

Первые пятнадцать минут были сущей мукой. Мне казалось, что мы едем слишком быстро или что на поворотах и вправду заваливаемся, что ливень слишком сильно барабанит по окнам, а ветер слишком яростно врезается в кузов… Успокоиться удалось только когда я закрыла глаза и заставила себя сделать десять медленных, глубоких вдохов и выдохов. Открыв глаза снова, я поняла, что всё в полном порядке. Потому что любой конец лучше, чем тот, который был для меня уготован в Миррор. Значит ли это, что вообще всё, что может со мной произойти дальше, в любом случае будет лучше, чем то, что осталось за моей спиной? Очевидно, так оно и есть. И из этого рождается новая истина: то, что ждёт меня впереди, не так уж и страшно… Даже совсем не страшно, с учётом пыток в подвальном помещении и разрезаний в медицинском крыле Миррор. Пережив такое, я уже ничего не должна бояться. Прелестно.

Первые часы я поражалась всему, что видела за окном: пейзажи, дома, огни, знаки, краски, оригиналы, животные, птицы, растения, сооружения – всё это и даже больше проносилось мимо, и замирало, мерцало и заполняло моё сознание. Мир оригиналов, как ни прискорбно это признавать, оказался невероятным. Не скучным и однотонным, какой они создали для нас в Миррор, а пульсирующим, ярким и во многом невообразимым. Я во все глаза наблюдала за тем, как наш автобус обгоняют машины, или как мы сами их обгоняем, как оригиналы в городах ходят группами, как мерцают огни непонятного предназначения… Всё это было непостижимо. Живя в Миррор, я никогда не представляла себе подобного об оригинальном мире, а если бы и попыталась представить, всё равно была бы ограничена своими крохотными познаниями… Нет, такого я представить точно не могла. Вот бы 7900, 7997 и 8001 увидели все эти чудесные сооружения и мигания! Они бы испытали настоящий шок… Впрочем, настолько настоящий, насколько это возможно для клонов.

Поглощенная картинами, возникающими за окном, я даже не подозревала, что в конце концов они смогут не только успокоить меня, но даже укачать. Я была возбуждена, жаждала увидеть всё возможное и даже больше! Поэтому я была удивлена, когда обнаружила себя задремавшей: моя голова, для безопасности прикрытая капюшоном, прильнула к прохладному окну, и отяжелевшие веки закрылись сами собой. С одной стороны, конечно, меня удивило, что мой организм решил проспаться в такой обстановке, но с другой стороны – я прожила сутки, переполненные великими потрясениями и открытиями, и лишенные нормального сна, так что, очевидно, мой организм просто решил взять тайм-аут без ожидания от меня разрешения на то. Кажется, дремать я начала около восьми часов утра, а когда открыла глаза, мои наручные часы уже показывали целых двадцать минут первого часа дня. Обернувшись, я увидела изменения в составе пассажиров: места парней опустели, чуть дальше появилось пять новых оригиналов. Должно быть, я очень крепко спала, раз не заметила такой перемены. Впредь нужно быть поосторожнее со своим сном: меньше крепости, больше чуткости.

Желудок заурчал. Я уже хотела вытащить из рюкзака свои припасы еды, но вовремя заметила вывеску с запретами. В салоне автобуса были запрещены животные без переносок, напитки и еда. В итоге я смогла поесть только спустя полчаса, когда автобус сделал очередную пятнадцатиминутную остановку: я сидела на лавочке перед автобусом, боясь пропустить закрытие его дверей, и, быстро уплетая сэндвич, наблюдала за тем, как одни оригиналы выходят из автобуса, а другие входят в него. Вышли почти все, но зашло не меньше… И куда они все едут? Неужели у всех оригиналов имеются конкретные цели в жизни, и эти цели совсем не похожи на единственную цель существования всех клонов – ожидать, пока тебя разберут на органы. Поразительно. Но еще более поразительно, что мне удалось – ведь удалось?.. – заменить одну цель своего существования сразу на несколько целей, и вот теперь я здесь, клон среди оригиналов, ем их вкусную пищу, наблюдаю за их ярким миром, за их глуповатой суетой… Никогда я не смогу стать полноценной частью этого мира. Потому что у клона нет души. Не стоило им создавать меня…

Вместо одиннадцати с половиной часов мы доехали до Стокгольма за четырнадцать часов ровно, потому что по пути у нас что-то случилось с задним колесом, которое водителю пришлось чинить. В связи с этим происшествием, оригиналы недовольно ворчали, и их громкое ворчание незаметно для них, но не для меня, разительно отличало меня от их массы – я покорно ожидала починки автобуса, хотя, как и все вокруг меня, тоже могла бы желать попасть в Стокгольм к изначально обозначенному времени. Не то чтобы я спешила – вовсе нет. Просто у меня не так уж и много времени до отправления британского корабля – менее суток, – а за это время необходимо так много успеть…

Погода была ужасной, то есть все окружающие меня оригиналы были недовольны ею, в то время как мне она однозначно нравилась: дождь стоял непроглядной пеленой, электрические огни городов за окном расплывались в бесформенные точки, лужи буйными брызгами выпрыгивали из-под больших автобусных колёс… Только на подъезде к Стокгольму ливень начал стихать и скоро совсем прекратился. Стоило автобусу остановиться в мерцающем огнями месте, как водитель сразу же сообщил по громкой связи о том, что мы, наконец, добрались до Центрального автовокзала Стокгольма “Сититерминален” и, открыв двери автобуса, уставшим голосом пожелал пассажирам приятного вечера.

Я была первой покинувшей автобус. Мои часы показывали 19:02, но время быстро отошло на второй план: стоило мне только оторвать взгляд от часов, и главный город Швеции поразил моё воображение с первого взгляда…

Глава 18

Огни были везде. Они поражали своей яркостью, своей самоуверенной настойчивостью, своим непреклонным вездесущием. Горели фонари и лампы, светились окна и фасады зданий, источали свет машины и бетонные конструкции, неоновые ленты мерцали бесчисленными и совершенно непонятными для меня словами – “Аптека”, “Оптика”, “Ювелирный салон”, “Банк”, “Стоматология”, “Парикмахерская”, “Юридическая фирма”, “Барбершоп”, “Мороженое”, “Ресторан”, “Швейная мастерская”, “Караоке”, “Кафе”, “Бар”, “Духи и аромамасла”… И всё это врывается в тебя пульсирующим светом, впивается в тебя, гипнотизирует и ослепляет, заставляет смотреть во все глаза и в следующую секунду жмуриться от мерцаний едких цветов. Я отошла не так уж и далеко от автовокзала – еще не поздно было вернуться к нему, чтобы попытаться отыскать такси там, но интуиция подсказывала мне двигаться дальше, именно вперед, и я двигалась-двигалась-двигалась… Я бы, наверное, даже не подумала останавливаться, если бы в том не возникла неожиданная необходимость: желтый автомобиль со словом “Taxi”, выведенным черными буквами на выпуклом кузове, притормозил прямо рядом со мной, после чего оригинал, управляющий машиной, опустил боковое окно и обратился прямо ко мне:

– Такси интересует?

Я растерялась:

– Интересует… – и сразу же напряглась. – А как вы… Поняли?

Мужчина ответил ободряюще-безразличным тоном:

– Ты пешком шагала с автостанции, а у нас тут ливень прошел, улицы насквозь промочило. Ну так что, едешь или как?

– Еду, – мгновенно отреагировала я и уже в следующую секунду открыла переднюю дверь, чтобы сесть подле управляющего такси.

– Куда тебе нужно? Называй точный адрес.

Я оттарабанила ответ моментально, потому что бесперебойно крутила его в голове еще с тех пор, как увидела вывеску, оповещающую о моём прибытии в Стокгольм: