– Разрывающая перепонки музыка.

В ответ он ухмыльнулся:

– Ты ещё даже не разобралась с тем, что такое сарказм, но при этом с регулярным успехом пользуешься им.

– Могу себе позволить, – привычно пожала плечами я, и в следующую секунду потерла свою шею в области укола вакцины. Сто процентов всему виной эта усилившая все мои внутренние настройки вакцина. Иначе я никак не могу объяснить, почему мне нравится заинтересованность, с которой этот парень ловит каждое моё движение и каждое изменение в моей мимике.

Этой ночью мы не занимались сексом. Происходило кое-что более удивительное: я устроила свою голову на груди Харда и слушала биение его сердца до тех пор, пока не заснула под этот гулкий бой… Мне действительно понравилось это даже больше, чем секс. Но только в моменте. Стоило мне открыть глаза, лежа на своей подушке, как магия мгновенно рассеялась: мне даже больше не хотелось вернуться на его грудь и ещё раз послушать биение его жизненно важного органа. Мне хотелось сделать зарядку, принять душ и плотно позавтракать.

День прошел спокойно. Заметно чесался порез выше колена, оставленный мне Чхон, но быстрая регенерация в итоге избавила меня и от зуда. Большую часть дня я занимала себя тем, что смотрела по телевизору передачи о природе, листала глянцевые журналы и периодически уминала что-нибудь необычное на вкус: лапша быстрого приготовления, бутерброды, чипсы, шипучие напитки… Рангер куда-то уехал в обед и долго не возвращался. В два часа Тикеру громко поссорилась с Фараджем в соседней комнате, вслед за чем у них последовал бурный секс. В четыре часа Персуда заглянула в спальню, чтобы проверить наличие здесь Рангера, и, увидев меня сидящей на его постели, вспыхнула краской. В шесть часов вечера, завершив просмотр передачи об Антарктиде, я вышла на крышу. Достав из кладовой кресло, я с удовольствием погрузилась в него и, подставив лицо оранжевым лучам закатного солнца, с головой ушла в состояние спокойствия, которое, впрочем, продлилось не так долго, как я рассчитывала – уже спустя десять минут на крышу явился Рангер. Ничего не говоря, он подошёл ко мне с четырьмя стеклянными бутылками в руках и протянул мне сразу две. Я почти в благоговейном спокойствии распила первую бутылку пива и, пока Рангер выпил только половину своей первой порции, взялась за вторую бутылку.

– Я положил все твои деньги на свой оффшорный счёт, – вдруг произнёс он.

– Ты прекрасно знаешь, что я не знаю, что такое “оффшорный счет”. Для меня всё выглядит так, будто ты просто обчищаешь мой рюкзак: сколько бы я ни положила в него денег – ты всё обнуляешь.

– Тому есть причина.

– Вот как? – я пригубила свою вторую бутылку.

– Эти деньги нам понадобятся за границей.

– Не поняла…

– Пошли, – встав, он вдруг взял меня за руку и начал уводить с крыши. Я не оказала сопротивления только потому, что видела, что он хочет показать мне что-то важное.

– Что это? – стоя посреди спальни Харда, я держала в руках документ со своим фото, прекрасно зная его название, но всё равно спросив.

– Это твой официальный, британский паспорт. Оплатил той суммой, которую нашел в твоём рюкзаке в первый раз, плюс немного доплатил из своего кармана.

Я знала, зачем эта драгоценная бумажка необходима мне. Поэтому меня интересовал другой вопрос:

– Зачем тебе делать мне паспорт?

– Мы будем жить на территории Индонезии.

– Мы? – мои брови непроизвольно взметнулись, и я отложила паспорт на комод. – С чего ты взял…

– Скайлар, не начинай.

– Я не уверена, что хочу идти с тобой куда-либо.

– Тебе же нравится со мной спать, – засунув руки в карманы штанов, он приблизился ко мне на шаг, не скрывая натяжения в тоне своего голоса и хищности в своём прищурившемся взгляде.

– Мне всего лишь нравится заниматься с тобой сексом. С таким же успехом мне может понравиться заниматься сексом с любым другим оригиналом.

– К тебе ни один мужчина, кроме меня, не может прикасаться, ясно тебе это? – он с силой схватил меня правой рукой за левое запястье и дернул его вверх. Меня это не впечатлило:

– Я ничего к тебе не чувствую, Хард.

– Не ври мне.

– Я абсолютно честна, – при этих словах я спокойно пожала плечами, что могло бы выдать моему собеседнику мою искренность, если бы он знал меня получше.

Он продолжал заводиться:

– Я видел чувства в твоих глазах! Понятно?! Быть может, у клонов и заниженная чувствительность, но конкретно у тебя она не отсутствует напрочь! Зачем ты это приволокла сюда, а?! – он с яростью схватил с комода упаковки с лекарствами от простуды и в следующую секунду швырнул их мимо меня, при этом продолжая удерживать мою левую руку за запястье. – Зачем ты вдруг проявила заботу по отношению ко мне, если ты совсем ничего не чувствуешь ко мне?! А?!

– Ты не можешь любить за двоих, – совершенно спокойным тоном вынесла приговор я. – Ты можешь только обожать меня страстно. И страсть твою в определённой мере подпитывает отсутствие ответных чувств с моей стороны.

– Тем лучше! Ведь согласно твоей теории получается, что твоя бесчувственная клоновская сущность – отличная гарантия того, что моя помешанность на тебе никогда не иссякнет!

– Я не хочу делать тебя заложником страсти, случайно овладевшей твоей оригинальной душой, – с этими словами я хладнокровно вернула себе власть над своей рукой. – Я вычеркнула последнее имя из списка Чудовищ Должных Умереть. Больше меня здесь ничто не держит.