После секса, уже засыпая, Рангер сказал мне следующие слова: “В тебе есть чувства, но они как будто приглушены. Секс отлично вытаскивает их на поверхность, а это значит, что нам с тобой просто нужно чаще трахаться”. В ответ я подумала две мысли: “Про мои чувства точнее не скажешь” и “Насколько чаще?”.

Утром с Рангером начались странности, которые я определила, как неполадки физического состояния: он горел и не хотел подниматься с постели. За окном снова стеной лил дождь, в комнате заметно похолодало, и я быстро смекнула, что именно произошло: он простыл или после вчерашнего ливня, или после вчерашней холодной ночи на крыше, или дело в совокупности этих двух факторов – это уже не важно. Важно только то, что теперь он совсем никакой: сильный жар и нежелание отрывать голову от подушки, и даже открывать глаза. Откровенно говоря, я растерялась. Что делать с ним здоровым я знала отлично, но что делать с ним больным… Сам выкарабкается или как? Что такое “или как”? Мне что же, нужно что-то сделать?..

Он попросил меня подать ему воды, и я подала. Он попросил накрыть его пледом, и я ответила, что если он хочет – может сам встать и достать из шкафа плед. Я вовсе не злилась и не была сурова. Мне просто было всё равно. Именно так я ему и сказала: “Мне всё равно”, – и, сказав это, забрала свой рюкзак и ушла. Но ещё до того, как я успела спуститься на первый этаж, я уже поняла, что я солгала. Не столько Рангеру, сколько себе, чтобы после солгать ему.

Спустившись на первый этаж, к своему облегчению я застала Хэппи с Персудой на кухне. Уточнила, где Тикеру и Фарадж, потому что меня интересовал их байк, на что Хэппи ответил, что эти двое вместе со своим байком не ночевали на Складе, а Персуда парировала словами о том, зачем мне развалюха Фараджа, если я могу свободно воспользоваться услугами Рангера и его байком. Её слова были насквозь пропитаны ревностью… Влюблённая человеческая душа – вот что она такое. Вот и замечательно, значит, присмотрит за Рангером до моего возвращения.

Я рассказала им о том, что у Рангера серьёзный жар. Персуда сразу же рванула на второй этаж, совершенно не опасаясь получить искренних пинков в ответ от объекта своей влюблённости, а от меня пощёчин – и правильно не опасалась, ведь Рангеру была лестна её влюблённость, а мне на неё было наплевать. Провожая Персуду безразличным взглядом, я поинтересовалась у Хэппи, что мне нужно делать в ситуации с Рангером. Он спешно заговорил про какие-то лекарства и аптеку… Я попросила его записать на листочке название лекарств и адрес этой загадочной аптеки. Он сразу же набросал приблизительную стоимость трёх наименований лекарств, и я вспомнила о том, что Рангер практически подчистую обчистил мой рюкзак на наличные средства. Куда он дел деньги, он так и не сказал, а я до сих пор не думала выбивать из него эту информацию, так как всё ещё не понимала, насколько большую сумму он у меня украл – хотя, по факту, он вложил эти средства в меня, о чём я пока ещё не подозревала. Однако у меня оставалось колье Мари Роудриг, и я помнила о том, что его можно обменять на деньги. Я поинтересовалась у Хэппи, где подобный обмен возможно провернуть. Он записал мне ещё один лондонский адрес и подписал его странным словом “ломбард”.

Серый дождь за окном постепенно перестал лить. Перекусив бутербродами, подсунутыми мне заботливой рукой Хэппи, я покинула Склад за час до полудня. День обещал быть не из простых: я собиралась освободиться от своей изначальной миссии, чтобы наконец получить в своё распоряжение возможность свободно искать свой уникальный путь.

Глава 47

С поиском Пан Сок Чхон с самого начала возникли трудности: добираться без байка до Лондона было совсем не весело. Конечно же я рассчитывала на автобусы, но кратчайший и единственный известный мне путь к городу именно сегодня отчего-то был перекрыт для проезда транспортных средств, так что по этому маршруту разрешено было двигаться исключительно пешеходам и исключительно по специально выделенной на краю дороги зоне. Пешеходов сегодня, конечно же, было совсем немного: до Лондона слишком далеко, чтобы оригинал мог отважиться добираться до него пешком, да ещё и по такой скверной погоде – дождь давно закончился, но серость не развеивалась, и сырой ветер неприятно дул в спину. Благо моя куртка оказалась устойчивой для таких погодных условий: глубокий капюшон отлично защищал голову, а высоко застегнутый ворот скрывал шею и даже подбородок.

В итоге на окраине Лондона я оказалась ровно в час дня. Дальше начались блуждания по городу. Я трижды серьёзно заблудилась, дважды чуть не попала под автомобиль, позабыв про опознавательные дорожные знаки, мигающие красными и зелёными человечками, один раз отвлеклась на приём пищи: зашла в какое-то заведение со столиками и, по примеру оригиналов, заказала себе еду – жареный картофель, сыр, салат и напиток. Отогревшись в этом месте и сходив в туалет, я снова вышла в город и сразу же повторно сбилась с маршрута. Однако я не отчаивалась – мне нравилось ходить по улицам этого города, рассматривать его красивую архитектуру, изучать его слова, звуки, краски и запахи. Я несколько раз ловила себя на том, что подолгу засматривалась на какое-то невероятное сооружение или на блестящую витрину, на большие экраны или на диковинные средства передвижения. Я с лёгкостью позволяла себе отвлекаться, возможно на подсознательном уровне оттягивая время до наступления ночи, так как считала это время суток наиболее подходящим для той цели, которую я преследовала. В результате, беспечно прогуляв по Лондону целый день, я оказалась у дома Пан Сок Чхон в 20:03. Сумерки уже давно сгустились в состояние ночи, умытые дождём улицы Лондона давно осветились ярко сияющими и нервно пульсирующими электрическими огнями, у меня уже начало возникать желание вернуться на Склад и хорошенько отогреться, а заодно и отоспаться. Пора было заканчивать с этой вылазкой. Вот только была одна проблема: многоэтажный дом, в котором, согласно моим сведениям, должна обитать Пан Сок Чхон, походил на неприступную крепость – величественно и одиноко стоящий столб на краю города перед огромной и пустующей автомобильной парковкой. Я как раз размышляла над тем, как именно взять эту крепость, когда из дома кто-то вышел. Сначала я решила, что это отличный вариант – подождать очередного входящего или выходящего оригинала, и таким образом проникнуть внутрь здания, но в следующее мгновение я присмотрелась к человеку, который только что вышел на улицу и теперь двигался вглубь плохо освещённой парковки. Это была девушка с тёмными волосами, собранными в высокий и короткий хвост, она была в бежевом плащике и красивых лакированных сапожках, на согнутой руке она несла крупногабаритную сумочку. В сумерках практически не освещённой парковки её лицо со стороны было сложно разглядеть, и всё равно я увидела самое главное – эта девушка была азиатской расы. И пусть её волосы коричневые, а не чёрные, как у 8001, она всё равно очень похожа… Даже если это не она – может быть просто родственница или подруга Пан Сок Чхон, – не проверить её было бы глупо.

Сорвавшись с места, я быстрым шагом начала пересекать парковку, уверенно следуя за своей целью.

Она не замечала меня до самого последнего момента. Сначала копошилась в своей сумке, потом, найдя ключи, открыла водительскую дверь тёмно-синего автомобиля и нырнула в него. Не дожидаясь приглашения, я подошла к пассажирской двери и, уже вынимая оружие из открытого рюкзака, села на пассажирское место. Откровенно говоря, её цвет волос сбил меня с толку, я думала, что просто допрошу знакомую своей цели, поэтому когда мои глаза встретились с её глазами, я не поверила… Я знала эти чёрные глаза. Порой они являлись ко мне в моих кошмарах. Они уезжали со мной из Миррор плавающими в жёлтом желе, помещённом в стеклянную банку. Без сомнений, я встретилась лицом к лицу с оригиналом 8001. Прежде чем я успела переварить это, Пан Сок Чхон панически замахала руками и взвизгнула:

– О, ужас! У тебя пистолет! Кто ты?! Кто ты такая?! Что тебе нужно от меня?! Пожалуйста, забирай все мои деньги, только опусти пистолет!

Моя удерживающая пистолет рука продолжила спокойно лежать поверх моего всё ещё открытого рюкзака.

– Присмотрись ко мне, – хладнокровно отозвалась я. – Узнаёшь?

– Ты… Дочь Кассандры Джой?! Что происходит?! Я слышала… Слышала, что твоих родителей убили… Но я здесь ни при чём, честно! Мы просто выпили кофе…

Я даже не поняла того, что она чуть не рассказала мне о её встрече с моим оригиналом, состоявшейся на прошлой неделе. Если бы поняла – выбила бы из неё все подробности той встречи.

– Я вовсе не дочь Кассандры Джой. Я её клон.

– Клон?! – девчонка чуть не ударилась головой о крышу, так сильно она подпрыгнула на месте. Определённо точно она самая истеричная из всех оригиналов, внесённых в ЧДУ. Впрочем, это меня не удивляет – 8001 тоже порой бывала неуравновешенной, и это притом, что мы безэмоциональные клоны. К примеру, 8001 отлично умела ненавидеть, чем и занималась, всякий раз вспоминая о своём оригинале.

– У тебя тоже был клон, – продолжала спокойно говорить я, наблюдая за занимательной реакцией своей цели. – Её звали восемь тысяч один.