– Это еще зачем?

От этого вопроса он вдруг замер:

– Чтобы ты не забеременела.

Интересно. Впервые слышу о таком методе, да и нам ничего не рассказывали о методах предохранения от нежелательной беременности, потому как тела клонов еще в раннем детстве лишают репродуктивной способности.

– Мы можем обойтись без этого, – спокойно пожала плечами я.

– Ты что, пьёшь противозачаточные? – с подозрительными нотками в тоне поинтересовался он, но сразу же сорвал со своего члена эту штуку…

Противозачаточные? Видимо, имеет в виду что-то, что способно отменить зачатие эмбриона.

– Нет. Другой вариант. Но зачатия точно не произойдёт.

– Как скажешь, золотце, – он как будто резко приободрился и стал ещё более возбуждённым. – У меня ещё не было девушек, которые позволяли бы кончать в себя, – с этими словами он начал обвивать пальцами мою шею сзади.

Глядя прямо в глубину его оригинальных чёрных глаз, я утвердила:

– Так насладись моментом и сделай всё возможное, чтобы им насладилась я.

Мне нечасто снятся сны. Из цветных – только сон о неизвестной мне радуге. Все остальные мои редкие сны – чёрно-белые. Поэтому я удивилась и даже вздрогнула во время пробуждения: так отчётливо-ярко увидеть своё тело подвешенным к потолку подвала и свою алую кровь на костяшках сжатых кулаков Баркера – это необычно. Сердце отчего-то колотилось, как будто перепугалось без моего ведома, пока я спала… Повернув голову вправо, я увидела спящего Рангера. Хороший секс получился. Даже замечательный. Он отличный любовник. Впрочем, есть подозрение, что только в этом он и отличный. Как я отличная только в напрочь отбитых чувствах. Я отлично могу ничего не чувствовать, потому как у меня, согласно утверждениям тупоголовых оригиналов, нет души, а он может отлично трахаться, потому как у него, согласно моему мнению, большой член. Во всём остальном, скорее всего, и он, и я если не безнадёжны, тогда просто не подающие ярко выраженных надежд. Впрочем, наши жизни ещё не закончены. Посмотрим, что из них ещё получится… Но оба раунда секса были хороши. Особенно второй раунд. Этого не опровергнешь. Может, зря я раньше не занималась сексом? 7900, конечно, не был таким взрослым и спортивным, как этот оригинал, и всё же он был откровенно хорош собой – вдруг удивил бы? Впрочем, нет смысла думать о том, чего уже никогда не узнаю…

Думая так, я поднялась с постели и направилась в уборную.

…Уже стоя над раковиной, я непроизвольно терла шею прохладной и влажной после воды ладонью. Теперь я заметила, что потирание шеи начало становиться моей привычкой. Что же за вакцину они мне вкололи?.. Зрительная память теперь работает по примеру фотографии: один раз запечатлела, и всё, не стирается. Каждый завиток замысловатого рисунка на торсе Рангера я смогла бы спокойно воспроизвести на собственном теле, если бы захотела того. Помню каждую деталь…

Выйдя из уборной, я подняла с пола свои штаны и начала одеваться, безразличным взглядом наблюдая за Хардом, продолжающим спокойно спать на животе. Полностью одевшись, я нагнулась и вытащила из кармана его валяющихся штанов “Что угодно вещь”. Ещё пошарив по карманам его штанов и куртки, я не нашла в них ни денег, ни хотя бы чего-нибудь ценного – только две непонятные пластиковые карты, в которых я не обнаружила ценности, а потому и не взяла их. Подойдя к тумбочке, на которой лежали неиспользованные противозачаточные средства, я взяла с нее небольшую, закупоренную бутылку воды. Хотя все свои телодвижения я проделывала не таясь, будто знала, что этот крепко спящий любовник не проснется, а значит, не увидит того, как я спокойно обворовываю его, всё же, выходя из каюты, я постаралась тихо открыть, а после тихо закрыть за собой дверь.

Что я поняла, проведя ночь в компании этого парня, так это то, что оригиналы отлично трахаются, но во всём прочем, очевидно, дураки.

Глава 28

Часы показывали семь часов утра, но из-за фиолетовых туч, тянущихся с востока и периодически преграждающих собой оранжевые лучи восходящего солнца, казалось, будто сейчас не больше шести. Я не хотела долго ждать, так что, наблюдая за сходящими с корабля оригиналами,одной из первых встала в непонятную очередь. С вниманием наблюдая за происходящим, я поняла, что перед тем, как выпустить людей в город, здесь осматривают их паспорта, и приготовила свой. Когда подошла моя очередь, меня пригласили к кабинке под номером три, в которой сидел рыжий парень – не такой оранжево-рыжий, как я, а скорее тускло-рыжий. По примеру оригиналов положив паспорт в специальную выемку, я начала ждать. Парень взял паспорт и, открыв его на странице с фотографией, почему-то начал смотреть то на меня, то на фото, а потом снова на меня… Он рассматривал меня очень долго, прежде чем вдруг заговорил:

– Вроде как похожа, а вроде и нет…

Моё сердце замерло, дыхание перехватило, но я понимала, что мне срочно необходимо правдоподобно сымпровизировать:

– Просто выросла.

– А на вид будто помолодела.

– Благодарю, – я улыбнулась, вспомнив, что оригиналы любят любезности, в частности когда им улыбаются, и плевать, искренними ли улыбками их одаривают. И вдруг я вспомнила про пластические операции, которыми оригиналы увлекаются ради сохранения красоты: – Сохранила молодость благодаря парочке косметических операций.

Вроде бы он поверил, потому что отбросил тему моей схожести с фотографией в паспорте и перешёл на новую:

– Срок действия Вашего паспорта заканчивается через двадцать шесть дней. До момента истечения срока действия паспорта вы успеете покинуть территорию Великобритании?

Я замерла с широко округлившимися глазами. Какой ответ правильный: да или нет?! Интуиция кричала сказать “да”:

– Да. Я успею…

Стоило мне так сказать, как парень ухмыльнулся, поставил в моём паспорте какую-то печать и, уже возвращая его мне, произнёс: