– Деточка, - вздохнул Марк.
– Из всех людей Саймон умеет доставлять удовольствие только самому себе.

Глава 3

Войдя в гостиную Саймона, Гэрриет с интересом огляделась: такого она еще не видела. Меховые лохматые коврики, разлапистые пальмы, изумрудно-зеленые шелковые шторы, языки пламени в камине и красноватые блики на корешках книг - в основном пьес и порноизданий. На каминной доске небрежно брошенной карточной колодой рассыпалась пачка приглашений. С черных стен глядели собственноручно подписанные фотографии знаменитых актеров и актрис, между пальмами, как звери в джунглях, разгуливали ослепительные гости, и Саймон - ослепительнее всех, - сверкая сине-зелеными глазами, уже спешил ей навстречу.

Он снял с Гэрриет пальто, потом шарф, потом очки.

– Не хочу, чтобы ты сразу разглядела все мои недостатки, - пояснил он, чмокнув ее в щеку, и обернулся к Марку.
– Смотри, какая она славная!

– Да уж, - сказал Марк.
– Для тебя даже слишком славная, вот это меня и смущает.

К ним приблизился индиец с красивым скучающим лицом.

– Угораздило же тебя выкрасить стены в черный цвет, - буркнул он.
– Я теряюсь на их фоне.

– Выйди на улицу, - посоветовал ему Саймон.
– На снегу тебя будет очень хорошо видно.

Подавая Гэрриет бокал охлажденного белого вина, он словно невзначай провел мизинцем по ее пальцам.

– Вот, остынь немного после консультации, - сказал он.
– Как Тео понравился твой очерк?

– Как будто понравился, хотя это редко бывает.

– А что за тема?

– Кого из шекспировских героев я считаю лучшим… лучшим сексуальным партнером.

– Старый кобель! Нашел способ себя возбуждать. Ты теперь, стало быть, специалист по сексу?

Некоторое время Гэрриет не могла заставить себя поднять глаза, а когда наконец подняла, Саймон смотрел на нее таким взглядом, от которого внутри у нее все перевернулось. Заливаясь румянцем, она отвернулась к окну и придушенно пробормотала:

– Снег такой красивый, правда?

– Вот и прекрасно, - с улыбкой сказал Саймон.
– Сядь и наслаждайся видом из окна. Не беспокойся, знакомиться со всей этой толпой совершенно не обязательно.

Гэрриет опустилась на черное бархатное сиденье у окна и попыталась раствориться в зелени занавески. Ей еще никогда не приходилось видеть сразу столько странных людей и вдыхать в себя столько странных запахов. В экзотический букет из дорогих духов, которыми, кажется, пульсировала каждая жилка в этой гостиной, вплетался дымок от яблоневых поленьев в камине, слабый дух фимиама и тяжелый аромат целой охапки пестрых фрезий в голубой вазе на столе. Над всем этим витал еще один запах, навязчивый и сладковатый - чего, Гэрриет не могла разобрать.

Неожиданно раздался устрашающий стук в дверь, и в гостиной появился красивый седовласый мужчина. Гэрриет узнала в нем лучшего, по итогам последней недели, драматического актера.

– Саймон, дружище, у тебя тут такое амбре, что слышно с того конца улицы. Смотри, не вылети в трубу вместе со своими благовониями. Салют, детка!
– Он шагнул к потрясающей блондинке в белой шелковой рубахе и, вынув сигарету у нее изо рта, глубоко затянулся. Когда Гэрриет уже решила, что он умер от восторга, он наконец выдохнул дым и обернулся к двум изящным юношам, пришедшим вместе с ним.

– Они тезки, - сообщил он Саймону.
– Обоих зовут Джереми, и оба влюблены друг в друга до безумия. Это создает кое-какие трудности.

Юноши дружно захихикали.

– Знакомьтесь, Джереми-Джереми, - сказал красивый актер.
– Это Саймон.

– Мы так много о вас слышали, - в унисон заговорили Джереми-Джереми.
– Говорят, что вы восходящая звезда!

– Саймон, когда мы наконец задернем занавески?
– капризно протянула рыжеволосая модель с губами, похожими на велосипедную камеру.
– Каждый дурак норовит заглянуть в окна.

– А мы не будем их задергивать, - сказал Саймон, улыбаясь Гэрриет.
– Некоторым нравится вид из моего окна.

Рыжая обменялась взглядом с блондинкой в белой рубахе.

– Саймон, как поживает Борзая?
– спросил актер, снова затягиваясь сигаретой блондинки.

– Борзая уехала в Штаты, - сказал Саймон.

– Надолго?

– Надеюсь, что навсегда.
– Он снова наполнил бокал Гэрриет.

Аккуратно выщипанные брови актера поползли вверх.

– Даже так? Представляю, как она тебя допекла.

– Борзая есть Борзая.
– Саймон пожал плечами.
– Теперь, если она решит вернуться, ее придется шесть месяцев выдерживать в карантине, как суку, гулявшую без присмотра.

Все рассмеялись. Гости продолжали прибывать. Гэрриет разглядывала силуэты чаек в небе. Снег уже почти завалил узорную ограду под окном.

– Мне срочно надо что-то сделать с волосами, - говорила экстравагантная брюнетка.

– Попробуй их причесать для разнообразия, - посоветовал ее спутник.

Когда Саймон, актер и Джереми-Джереми начали обмениваться пикантными подробностями из жизни звезд театра и кино, все смолкли, прислушиваясь к их разговору.