И они отчалили, почти не попрощавшись, оставив Беллу в тоске и бессильной ярости. Гнусная во весь рот ухмылка Ласло долго еще стояла у нее перед глазами.

Следующие несколько дней дали ей поводы возненавидеть его еще больше. У нее сорвались две телевизионные постановки и один рекламный сюжет, которые, как она считала, уже были ей обеспечены. А из банка ей прислали едкое письмо с предупреждением о том, что она превышает кредит.

Она должна была играть Нину в постановке ?Чайки?, репетиции которой начинались в театре на следующей неделе. И вдруг режиссер Роджер Филд вызвал ее и сказал, что хочет, чтобы она играла Машу, старомодную и скучную учительницу.

Белла вышла из себя.

– За этим стоит Ласло Энрикес!
– взорвалась она.

– А кто он такой?
– не очень правдоподобно удивился Роджер.
– Здесь решения принимаю я. И считаю, что тебе лучше играть Машу.

Глава седьмая

Как обычно, Белла отложила покупку обновок к свадьбе Гей на последнюю минуту. Она знала, что ей вообще не стоит покупать ничего нового. В гардеробе у нее висели груды почти неношенных платьев, да и к тому же, учитывая непреклонность занимавшегося ее делами банковского клерка, она рисковала получить свои чеки обратно неоплаченными.

Но в последнюю неделю она тратила деньги с таким ожесточением, словно они вот-вот должны были выйти из моды. Иногда Белле казалось, что таким образом испытывает судьбу: втягивает себя в такие финансовые затруднения, из которых единственный выход - замужество за Рупертом.

Как бы то ни было, она твердо решила приобрести новое платье. Ей было известно, что Стива тоже пригласили на свадьбу, что он часто видится с Ангорой, и поэтому надо показаться там еще более ослепительной, чтобы сразить его наповал.

Поход по магазинам подействовал на нее крайне удручающе. Чуть ли не в половине из них шли распродажи. Все, что она примеряла, выглядело ужасающе, да к тому же она не имела представления о том, какая будет погода. Стоял такой дурацкий серенький денек, который легко мог перейти в жаркий вечер.

– Красно-коричневый цвет будет этой осенью в большой моде, - уверяла продавщица, натягивая на нее шерстяное платье и придерживая на спине большие складки, чтобы казалось, что оно хорошо сидит.

Глядя на себя в зеркало, Белла наконец решила:

– Я похожа на нечто, чем вытошнило кошку. Мне нужно новое лицо, а не новое платье.

К двум часам, когда она уже совсем отчаялась, ей попалось плотно облегающее серо-зеленое платье без рукавов, с низким вырезом. Это была единственная более или менее сексуальная вещь из всего, что она примеряла.

– Вы считаете, это подойдет для свадьбы?
– безнадежно спросила она.

– О да, - заверила ее продавщица.
– Теперь люди надевают что угодно куда угодно.

К тому времени, когда она подыскала мягкую кораллового цвета шляпку и в тон к ней туфли, дальнейшими поисками заниматься было уже некогда. Но когда позднее дома она надела все это на себя, то оказалось, что при дневном свете с ее рыжеватыми волосами коралловый цвет смотрится отвратительно.

Через полтора часа ей надо было быть в церкви. Ее парикмахер в тот день не работал. Единственное, что оставалось, - это помыть голову красящим шампунем. Но в спешке она не прочитала инструкцию, которая запрещала использовать его на крашеных волосах. В результате получился не легкий оттенок цвета тициан, а ярко-оранжевый, переходящий в помидор, и это - при чрезмерной пышности волос.

Тут же она сообразила, что полутона ее искусно нанесенной косметики ко всему этому кошмару уже совсем не подходят.

Кожа казалась тусклой, глаза уменьшились и выглядели усталыми и никакой пудрой невозможно было удалить мешочки под ними.

К тому же похолодало. Резкий восточный ветер теребил листья платанов. Все ее пальто были слишком коротки для нового платья. Выходя из дома, она обернула вокруг шеи рыжую лисью шкуру, подумав: ?Против этой шайки мне нужны союзники?.

Около церкви собралась толпа зевак, наблюдавшая за церемонией. Белла, безнадежно опоздав, подкатила одновременно с машиной новобрачных и, торопясь войти раньше них, споткнулась на ступеньке.

– Уже под мухой, - сострил какой-то шутник из толпы.

Ласло помог ей удержаться на ногах. С раздражением она заметила, что он очень хорошо смотрится и черно-белая строгость утреннего костюма чрезвычайно идет его желтоватой коже и неправильным чертам. Посмотрев на ее волосы, он промолвил:

– Ого!
– А потом, заметив голые руки, добавил с удивлением; - вам в церкви будет зверски холодно.

Ей хотелось улизнуть незамеченной на какую-нибудь заднюю скамью, но Ласло, взяв ее руку как в тиски, провел ее во второй ряд от алтаря, объяснив: