– Все прекрасно, - сказала Ноэль, обращая к нему свои дивные желто-карие глаза.
– Вы чудо, Дэвид.

Ого, уже Дэвид, подумала Гэрриет. Доктор Дэвид Уильяме выглядел в точности как Севенокс в те дни, когда у суки Миттонов бывала течка.

– Бутерброды я, конечно, не осилила, - сказала Ноэль.
– Я сейчас слишком расстроена, чтобы есть. Но вино превосходное. Выпьете со мной немного?

– Пока я на дежурстве, не могу. Но попозже - с удовольствием.

Единственным утешением для Гэрриет было то, что сестра Маддокс чуть не лопалась от злости.

***

Узнав, что Шатти с Уильямом находятся у Пембертонов, Ноэль отправилась звонить.

Когда, после продолжительного разговора с Элизабет, Ноэль вернулась, ее отношение к Гэрриет заметно переменилось к худшему. Кажется, Элизабет порассказала ей кое-что про бал охотников.

Теперь Ноэль, судя по всему, решила направить всю свою энергию на то, чтобы выдворить Гэрриет из больницы раньше, чем приедет Кори.

– Я считаю, что Уильям и Шатти не могут больше оставаться у Элизабет, - заявила она.
– Тем более что у Уильяма режутся зубки, и из-за него весь дом не может спать по ночам. Надо, чтобы вы поскорее их забрали и отвезли домой.

– Но Самми говорит, что ей с ними совсем не трудно, - сказала Гэрриет.
– Я бы хотела побыть с Джоном хотя бы еще одну ночь.

– А вы уверены, что ваше присутствие действует на него благотворно?
– вкрадчиво спросила Ноэль.
– По-моему, все тут считают, что вы - как бы это сказать?
– слишком эмоциональны.

– Но я… люблю Джона, - пробормотала Гэрриет.
– Я очень за него волновалась.

– Все это понятно, но вы не должны забывать, что вы всего лишь…

– Няня, - закончила за нее Гэрриет, чувствуя, как на щеках у нее разгораются красные пятна.

– Совершенно верно, - улыбнулась Ноэль и подлила себе еще вина.
– И сейчас ваша работа состоит в том, чтобы смотреть за Шатти и Уильямом. Идите и поскорее соберите свои вещи. Мой водитель отвезет вас домой - заодно по дороге захватите детей у Пембертонов.

– Но мистер Эрскин поручил мне и Джона тоже. Я уверена, он бы предпочел, чтобы я осталась. Ноэль, видимо, начала терять терпение.

– Мы с Кори женаты вот уже десять лет, и я полагаю, что знаю его немного лучше, чем вы. Так вот, он будет гораздо больше доволен, когда, приехав в больницу, найдет у постели Джона меня, а не кого-то другого.

Возражать дальше не имело смысла.

Гэрриет вышла в маленькую смежную комнатку, вроде кладовки, где стояла ее кровать, и начала складывать вещи. Из-за двери она слышала, как Джон опять проснулся, пожаловался на головную боль и попросил воды со льдом.

Ноэль заглянула к Гэрриет в комнатку и сказала:

– Если вам не трудно, спуститесь, пожалуйста, вниз и принесите немного льда.

Поливая контейнер для льда водой из крана, чтобы легче было выдавить кубики, Гэрриет вдруг ясно поняла, что умрет, если не увидит Кори. Я ненавижу Ноэль, ненавижу, ненавижу, твердила она про себя.

Вскоре в коридоре послышались торопливые шаги, и мимо двери столовой стремительно промелькнул Кори Эрскин. Сердце Гэрриет так и рванулось за ним. Она хотела окликнуть его, но язык прилип к гортани. Выйдя в коридор, она с трудом удержалась, чтобы не броситься следом.

Сквозь стеклянную перегородку палаты она успела увидеть, как Ноэль вскочила и бросилась к Кори, как он обнял ее и принялся утешать и как она рыдала в его объятъях безудержно, но все же не настолько, чтобы испортить макияж. Это невыносимо, думала Гэрриет, до боли стискивая кулаки.

Потом Кори отстранил Ноэль и заговорил с Джоном. Гэрриет на цыпочках подобралась ближе к двери, желая услышать, о чем они говорят.

Однако сестра Маддокс опередила ее. Ей было нужно, чтобы Ноэль как можно скорее переключилась на Кори и оставила ее доктора Уильямса в покое.

– Полагаю, что мальчику и его родителям надо дать возможность побыть одним, - твердо сказала она.
– Только что звонил швейцар и просил вам передать, что у входа вас ждет машина.

Гэрриет молча прошла в свой закуток и начала вяло складывать последние мелочи в полотняную сумку, принесенную накануне миссис Боттомли.

Из-за двери послышался голос Джона:

– Где Гэрриет?

И Кори:

– Да, где она?

– Я здесь!
– крикнула Гэрриет и распахнула дверь.

Кори сидел на краю кровати и держал Джона за руку.

Гэрриет ожидала увидеть его бледным и измученным, но оказалось, что под солнцем Лос-Анджелеса он приобрел шоколадный загар и теперь был красив и недосягаем, как никогда.

Он взглянул на нее и нахмурился.

– Боже мой, сколько же тебе пришлось пережить! Как скверно, что меня здесь не было.