Испуганный всхлип Шатти:

– Она не умирает? Нет? Нет?

Голос Ноэль с металлическими нотками раздражения:

– Господи, нет, конечно. Это просто обморок.

Голос Кори, громкий и резкий от волнения:

– Да расступитесь же наконец! Не видите, ей нечем дышать!

Еще один голос - бархатистый, медлительный. Неужели Саймон?

– Все, малышка. Теперь все будет хорошо, я же с тобой.

Потом черная туча снова заклубилась и поглотила ее, потом начала медленно рассеиваться, и наконец, открыв глаза, она увидела склоненное над ней лицо, бледное в обрамлении собольего воротника, - лицо, которое являлось ей в снах и пропадало в кошмарах.

– Саймон, - с трудом разлепив губы, пролепетала она.
– Это правда ты?

– Привет, детка. Это я. Но не разговаривай, тебе сейчас нельзя.

– Ты не сон?

Он улыбался, но его глаза блестели, словно от слез.

– Я не сон. Вот, потрогай.
– Он протянул руку и коснулся ее щеки. Она повернулась, чтобы поцеловать его руку, но он сказал:

– Лежи тихо, не дергайся.

– Где я?

– Во врачебном пункте. Какой-то старый педик - наверное, самый главный здешний врач - уже перебинтовал тебе руку. Ты порезала ее о стекло часов, которые были у тебя в кармане, - наверное, слишком сильно сжала их от неожиданности, когда увидела меня. Мне, честно говоря, приятно, что я до сих пор так на тебя действую.

Кажется, что-то тут было не так, но Гэрриет в своем полубессознательном состоянии не могла сообразить что.

– Где Кори? Где дети и вообще все?.

– Хватит волноваться обо всех, - прервал ее он.

– Саймон, какой ты красивый, - пробормотала она, и он тут же расплылся в довольной улыбке.

Намочив тонкий носовой платок в кружке с водой, он начал бережно вытирать кровь с ее щеки. От платка пахло лавандой.

– Когда ты немного придешь в себя, я отвезу тебя в больницу - там тебе наложат швы.

Гэрриет проследила за тем, как он закурил сигарету и вставил ее в синий мундштук.

– Саймон, это Ноэль заставила тебя сюда приехать?

На его лице появилось обиженное выражение.

– Думаешь, я такая скотина? Вскоре после того, как я видел тебя последний раз, мы с Борзой окончательно разошлись, с тех пор я пытался тебя разыскать. Никто ничего толком не мог сказать - ни Тео, ни твоя бывшая хозяйка, ни даже родители. Про ребенка я вообще узнал только сегодня утром, когда мне позвонила Ноэль. До сих пор не могу прийти в себя: то радуюсь, что ты наконец-то нашлась, то пытаюсь представить, сколько тебе пришлось за это время пережить, и сам прихожу в ужас. Он взял ее за обе руки.

– С сегодняшнего дня я принимаю все решения за нас обоих, и я уже решил, что никуда тебя не отпущу.

Тут дверь отворилась, и в комнату вошел Кори. Гэрриет вырвала у Саймона руки и тут же обругала себя за это.

Кори был в старенькой дубленке, наброшенной прямо на полосатую розовую с серым рубаху. На пороге ему пришлось пригнуться, чтобы не удариться о притолоку.

– Ну, как дела?

Как сдержанно и прохладно, особенно после щедрой нежности Саймона.

Она попыталась сесть.

– Все хорошо. Извини, что с часами так получилось.

– За часы можешь не беспокоиться, в них надо только заменить стекло.

– Я рада, что ты выиграл забег.

На его губах мелькнула улыбка.

– Да, мы с Пифией неплохо прошли. Отлежись немного, чуть попозже я отвезу тебя в больницу.

– Я сам отвезу ее в больницу, - медлительно, словно лениво проговорил Саймон и стряхнул пепел с сигареты на пол, к ногам Кори. В этом жесте сквозило что-то дерзкое и презрительное.
– Ну а после хотелось бы заехать к вам домой. Я горю желанием увидеть своего сына.

Потом в дверях появилась Ноэль.

– Кори, я отпускаю Гэрриет на выходные, - объявила она.
– Миссис Боттомли не переломится, если поработает в полную силу для разнообразия. Думаю, пару дней она как-нибудь справится с детьми и Уильямом.

– Не говори ерунды, - буркнул Кори.
– Гэрриет потеряла много крови. Из больницы она поедет домой и будет лежать в постели.

– Кори, - терпеливо сказала Гэрриет.
– Они не видели друг друга столько времени, им надо побыть вдвоем…

– Чушь, - бесцеремонно оборвал ее Кори.
– Все это было сто лет назад, теперь им даже нечего сказать друг другу.

Пока они так спорили над ее кроватью, Гэрриет становилось все хуже и хуже. Казалось, что к ней неожиданно привалила толпа гостей, а дома шаром покати. От смешанного запаха тяжелых духов, антисептика и французских сигарет у нее опять начала кружиться голова. Желтые глаза Ноэль сверлили ее холодно и безжалостно.

– Думаю, мне лучше поехать с Саймоном, - сказала Гэрриет.