Шепчет красная роза: он рядом,

Шепчет белая - он опоздал.

Кажется; белая роза была права. Томительно прошел еще час. К этому времени у меня заболели все бока, и я раскалилась от злости. Было совершенно очевидно, что шансов на палубное соитие не осталось. Злость сменилась грустью и усталостью, и я побрела спать.

Глава восьмая

Меня разбудил звон церковных колоколов. Каюта уже раскалилась, как печка. Мое настроение было отнюдь не таким солнечным, как день. Несколько секунд я лежала, погруженная в горькие мысли о том, что была отвергнута Джереми. Вполне возможно, что прошлой ночью Гасси мучилась бессонницей, или на нее напал приступ сильной влюбленности, что помешало ему ускользнуть на палубу, но это маловероятно. Я была убеждена, что мне так же легко оторвать его от Гасси, как вынуть бумажную салфетку из пакета. Однако я явно просчиталась. Должно быть, он предпочел надежность ее крепкого плеча моим нежным объятиям. Помимо всего, они помолвлены, а Джереми был скорее джентльменом, чем хладнокровным сердцеедом. В то же время я не собиралась сдаваться без боя на радость Гарэту. Мне просто надо было поскорее оторвать Джереми от Гасси.

Пребывание на яхте начинало действовать мне на нервы. Я два дня не мыла голову, и волосы мои начали терять свой блеск. Мне страшно хотелось принять ванну и, к тому же, надоело обходиться без большого зеркала, что лишало меня возможности любоваться собой.

Гасси постоянно торчала на кухне - странно, что она еще не поставила там раскладушку - то моя посуду после завтрака, то готовя обед, жуя при этом холодную молодую картошку и занося что-то в свой список свадебных дел.

– Привет, - сказала она, лучезарно улыбаясь, - как спала?

– Отлично, - ответила я.
– Что значит свежий воздух!

– Правда колокола красиво звучат?
– спросила она.
– Обожаю сельские церкви, этот рыхлый кирпич, проповеди об урожаях, вечно торопящихся розовощеких мальчиков из церковного хора.

– Потому что священник щиплет их в ризнице. Пожалуй, стоит сходить в церковь, чтобы охладиться. На яхте, как в сауне.

Гасси слегка растерялась.

– Я не верю в Бога, - спокойно сказала я.
– Или вернее, не имела возможности убедиться в том, что он догадывается о моем существовании.

– Я не особенно думала о Нем, - сказала Гасси, - пока не встретила Джереми. С тех пор чувствую, что все время должна благодарить Его за свое счастье.

Она наклонилась, чтобы убрать мусор, продемонстрировав огромный зад, обтянутый голубыми джинсами. Должно быть “Ренглерс” используют вместо ниток тросы, когда шьет свои джинсы, чтобы они могли выдержать такую нагрузку.

– Надеюсь Джереми скоро, наконец, проснется, - продолжала она, - он все еще в отключке. Хотя это хорошо: он ведь так много работает. К тому же, я иногда думаю, что напряжение перед свадьбой мужчины переносят тяжелее.

Она снова заглянула в свой список, рассеянно отщипнув кусочек сельдерея и отправив его в рот.

– Как ты думаешь, мне стоит включить макинтош в список приданого?

– Наверное сойдет и черный клеенчатый плащ. Его можно и в спальне накинуть. Тебе помочь?
– предложила я без энтузиазма, беря из вазы апельсин.

– Нет, нет. Я хочу, чтобы ты отдыхала.

– Ну тогда я пойду позагораю.

Я взяла с собой повязку для головы и невыносимо скучную биографию Мэтью Арнольда. На мне было новое черное бикини, представляющее собой четыре треугольника, скрепленных друг с другом шнурками и едва прикрывающих тело.

Солнце уже стало высоко и заливало всю палубу. Сквозь воду просвечивали извивающиеся, как змеи, коричневые корни деревьев. На сочной зелени берегов белели пятна таволги. Звон колоколов все еще заглушал пение птиц. Было очень жарко. Я сняла верх бикини и легла. Минут через двадцать пот ручьями заструился под повязкой. Я уже собиралась пойти за полотенцем и попить воды, как вдруг услышала восхищенный свист. Я приоткрыла глаза и тут же закрыла их. Это был Гарэт, всего за два дня загоревший до черноты, с ворохом воскресных газет, стаканом джина с тоником и приемником, из которого доносилась музыка Моцарта.

– Доброе утро, прелесть, - сказал он.
– На тебе слишком много надето. Почему бы тебе не снять и нижнюю часть?

Я не ответила, притворившись, что сплю.

В этот момент подошла Гасси.

– Тави, - вмешалась она, - неужели ты собираешься это сделать? Тебя могут увидеть с берега.

– Не порть удовольствия другим, - сказал Гарэт.
– Вот возьми “Новости дня” и замолкни. Тебе я не дам газеты, Октавия, потому что знаю, что ты не расстанешься с биографией Мэтью Арнольда. Чур я читаю за тобой!

Я стиснула зубы. Какое-то время они молча читали. Мне становилось все жарче. Наверное, так чувствует себя цыпленок на вертеле.

– Почему они все время выступают со своими советами следить за собой после того, как человек только что плотно позавтракал?
– вздохнула Гасси.

– Очень мило, - сказал Гарэт, протягивая ей “Санди Таймз”.
– Они рекламируют нас больше, чем “Сифорд-Бреннан”. Рекомендуют читателям покупать наши акции.

– Сколько человек работают в “Сифорд-Бреннан”, Тави?
– спросила Гасси.