Едва я сделала шаг вперед, моя рука оказалась как в тисках.

– Не будьте идиоткой! Ничто и никто не стоит того, чтобы ради этого жертвовать жизнью.

Это был Финн.

– Отпустите меня, - рыдала я.
– Я хочу умереть, я больше так не могу.

Он не отпускал мою руку, и наконец я бессильно припала к нему.

Обняв меня за плечо, он повел или почти что понес меня по снегу к конюшням, где Бастер держал своих лошадей.

Горько плача, я упала на охапку сена. Финн молчал, он только гладил меня по плечу. Наконец я с трудом проговорила:

– Ведь это не правда, что Рори и Марина - дети Гектора?

Финн молчал, сжимая мое плечо.

– Боюсь, что правда, - выдавил он наконец.

– Господи, почему же мне никто не сказал раньше?!

– Никто не знал, кроме меня, Рори и Марины. Хэмишу, наверно, сказала Марина. Даже Коко ничего не знает.

– А вы давно знаете?
– спросила я тупо.

– Сколько себя помню. Однажды я вернулся из школы раньше обычного. Я услышал в спальне смех, вошел и увидел мать в постели с Гектором. Отца не было дома. Я убежал и спрятался в лесу. К вечеру отец вернулся и организовал поиски. Когда меня нашли, отец меня выпорол за то, что я так расстроил мать. Я так никогда ничего ему не сказал. Наверное, даже у очень маленьких детей бывает чувство чести. Но Гектору я не простил никогда, а он не простил мне, что я обнаружил его фальшивую сущность.

– Значит, вы всегда знали, что Рори и Марина - брат и сестра?

Он кивнул.

– Примерно год назад я приехал из Лондона на уик-энд и обнаружил, к своему ужасу, что у них роман и они собираются пожениться. Я попытался удержать Марину, но она закусила удила. И тогда я пошел к Гектору и потребовал, чтобы он сказал Рори правду.

– Хорошенькая история, - сказала я.

– Вот почему я не спускал с них глаз, стараясь их разлучить. При кровном родстве и дурной наследственности с обеих сторон беременность была бы для Марины катастрофой.

Я сидела, онемевшая от горя, пытаясь понять происшедшее. Финн обнимал меня, гладил по голове и успокаивал, как ребенка. У него были такие нежные руки. Меня так давно уже никто не обнимал.

Его губы были очень близко. Повинуясь какому-то инстинкту, я подняла голову и поцеловала его. Он ответил на поцелуй.

– Простите, ради Бога, - я пыталась высвободиться в полном ужасе.
– Я очень сожалею.

– Не жалейте, - сказал он мягко.
– Это был один из самых приятных сюрпризов, какие я когда-либо получал.
– Он поцеловал меня еще раз. Но это был уже совсем другой поцелуй.

Я пыталась быть холодной и неприступной, но меня захлестывали горячие волны желания. Во всем теле я ощущала слабость. Я разрывалась между страстным желанием и бесконечной усталостью.

– Любопытные вещи происходят в конюшнях, - пробормотала я.
– То я акушерка, то норовлю совершить прелюбодеяние.

Финн улыбнулся, встал и помог мне подняться.

– Пошли, я провожу вас домой.

– Пожалуйста, не надо.

– Послушайте, - сказал он.
– У меня этого и в мыслях не было, когда я вас сюда привел. Да, я хочу вас, но сейчас не время и не место. Вы слегка пьяны и испытали шок. Я не позволю вам сделать ничего, в чем бы вы раскаивались завтра утром.

Он отвез меня домой. Когда мы подъехали, он порылся в своей сумке и достал пару таблеток снотворного.

– Выпейте сразу же, как войдете, и завтра в одиннадцать приходите ко мне на прием. Тогда и поговорим.

У меня едва хватило сил раздеться. Я повалилась в постель, завернулась с головой в одеяло и провалилась в глубокий сон.

Глава 19

На следующее утро я проснулась с тяжелой головой и с отвратительным привкусом во рту. Я еле добралась до туалета, где меня вырвало. Голова у меня раскалывалась. Я приняла четыре зельтерских таблетки, и меня снова вырвало. Рори еще спал как убитый.

Я потихоньку оделась и едва успела к назначенному Финном времени.

Когда я пришла, там была только одна женщина. Финн вышел из кабинета. Вид у него был усталый, но мне он приветливо улыбнулся.

– Я сначала приму миссис Камерон, - сказал он.
– Это недолго.

Невидящими глазами я просматривала журналы и недоумевала, с чего бы мне было так скверно. Секретарша Финна всматривалась в меня с интересом.

Миссис Бэлнил выгладит как жертва несчастного случая, вероятно, думала она про себя.

Миссис Камерон вышла, рассыпаясь в благодарностях, и я вошла в кабинет.

Кабинет был просторный, все в беспорядке, но очень уютно. Финн закрыл дверь и прислонился к ней. Потом он подошел ко мне и поцеловал меня. Этот поцелуй был совсем не похож на вчерашний. В том чувствовалось опьянение и подавленная страсть. Этот был медленный, нежный, так что у меня колени подгибались от вожделения.

– Мы не нарушаем клятву Гиппократа?
– спросила я, плюхаясь на стул.

– Наплевать. Ты еще пока не моя пациентка, хотя тебе бы следовало ею быть, у тебя ужасный вид!