– Привет, малышка.

– Привет, - отозвалась я.

– Тебе лучше помолчать.

– Мне так тебя не хватало.

– Я верю. Ты не раз проговаривалась во сне.

Он улыбнулся.

Лицо его было прямо-таки серым от усталости. Наркотики, которые они мне давали, лишили меня последней выдержки.

– Я люблю тебя, - сказала я.
– У тебя такое милое лицо.

Первые двое суток они понемногу сокращали дозу наркотиков, постепенно возвращая меня к жизни. Я не помню, когда я вспомнила о ребенке, но помню, как в панике спросила Финна:

– А мой ребенок? С ним все в порядке?

Он взял меня за руку.

– Мне очень жаль, но ты его потеряла. Мы старались его спасти, можешь мне поверить.

Мучительная печаль сжала мне сердце.

– Где Рори?
– спросила я.

– У него все хорошо.

– Где он? Скажи мне правду, Финн.

Желтые глаза мигнули.

– Он не возвращался. Должно быть, он где-то на материке.

– С Мариной?

Финн кивнул.

– Надо полагать. Она исчезла в тот вечер, когда ты упала с лестницы. С тех пор их никто не видел.

Глава 23

Не помню, как долго я пролежала, тупо наблюдая, как за окном приходит весна. В этой атмосфере зарождающейся жизни я чувствовала себя чужой и отверженной. Я тосковала по потерянному мной ребенку. За мной ухаживала деловая энергичная сестра Маккеллан, пытавшаяся закормить меня таблетками и невкусной едой.

– Неужели нельзя найти для меня сестру с чувством юмора?
– спрашивала я Финна.

– Только не за государственный счет.

Я жаждала его посещений. Он забегал по утрам или поздно вечером после обхода и просто сидел рядом, держа меня за руку и говоря о своих делах, или давал мне возможность изливаться о Рори и ребенке, когда у меня бывала в этом потребность.

Когда однажды вошла Джекки Бэррет, он не отпустил мою руку.

– Ей лучше, - сказал он.

– Прекрасно, - отозвалась она по-деловому.
– Ну и напугали же вы нас, - добавила она, обращаясь ко мне. Мне показалось, что в ее голубых глазах появились льдинки.

– Я думала, у тебя с ней роман, - сказала я, когда она вышла.

Финн удивленно взглянул на меня.

– Она подошла к телефону в тот вечер, и тон у нее был ужасно собственнический.

– Не знаю, с чего бы это. Мы просто смотрели по телевизору какую-то медицинскую программу. После этого я почувствовала себя счастливее. Я много спала. Финн не пускал ко мне посетителей, да я никого и не ждала. Но затаенные опасения не покидали меня, и мне не пришлось долго ждать.

Два дня спустя я дремала в постели.

Вдруг за дверью послышалась суета, и знакомый голос нетерпеливо спросил:

– Где она?

Я тут же окончательно проснулась с сердцебиением, обливаясь потом.

– Бросьте эту дурь, - продолжал голос.
– Я ее муж.

Я услышала смущенный голос сестры Маккеллан:

– Извините, но доктор Маклин запретил посещения.

– Тогда я сейчас обойду все палаты и перебужу всех больных, пока не найду ее.

– Но вы не понимаете, сэр. Миссис Бэлнил очень больна. У нее было тяжелое сотрясение мозга и внутреннее кровотечение. А с тех пор как бедняжка пришла в себя и узнала о потере ребенка, она в глубокой депрессии.

– Потере чего?
– Голос Рори прозвучал как удар хлыста.
– Что вы сказали?

– О потере маленького. Могу себе представить, как вы были огорчены, сэр.

– Где она, черт вас побери?
– прошипел Рори.

– Не смейте прикасаться ко мне, молодой человек!
– взвизгнула сестра Маккеллан.
– Миссис Бэлнил в этой палате, но я не знаю, что скажет доктор Маклин, когда вернется.

Послышались быстрые шаги. Дверь распахнулась, и вошел Рори.

– Вот ты где.

– Здравствуй, Рори, - проговорила я осипшим голосом.

Он стоял у постели, его черные глаза сверкали, лицо казалось смертельно бледным на фоне темного мехового пальто.

– Что это я слышу о ребенке?
– спросил он.
– Это правда?

Я кивнула.

– И давно ты знала?

– Месяца два.

– Какого черта ты мне не сказала?

– Я пыталась. Я очень хотела. Я просто не могла решиться.

– И ты выставила меня, даже не дав мне знать о его существовании.

– Я думала, тебя это не интересует.

– Не интересует мой собственный ребенок?

– Мистер Бэлнил, - вмешалась сестра Маккеллан, колыхая накрахмаленной грудью.
– Мы не должны волновать миссис Бэлнил.

Рори даже не повернул головы.

– Пошла отсюда, жирная стерва.

Когда она не подчинилась, он повернулся с таким выражением на лице, что она тут же бросилась к двери.

– Как это случилось?
– спросил он.

– На мне были твои темные очки. Я, наверно, оступилась на верхней ступеньке и скатилась вниз.

– Я думаю, ты мало что об этом помнишь?