Коко улыбнулась.

– Ты ничего не имеешь против, cheri?

Рори покачал головой.

– Ничего, если он может представить солидные рекомендации.

Алексея все это от души забавляло.

– Очень солидные, мой милый. Я русский, из первой эмиграции, разумеется, и род мой древнее, чем у Петра Великого.

Он посмотрел в мою сторону. У него была такая же манера раздевать взглядом, как у Рори.

– Это жена Рори, - сказала Коко.

Алексей со вздохом склонился над моей рукой.

– Как жаль, - сказал он.
– Значит, она вне пределов досягаемости?

– Пусть это вас не смущает, - сказала я дрожащим голосом.
– В этой семье еще никто не останавливался перед инцестом.

Мне никогда их не понять, подумала я безнадежно. Оживление проявила только одна Марина. Кинувшись к Рори, она обхватила его за шею.

– Ты понимаешь, милый?
– самозабвенно воскликнула она.
– Мы свободны, свободны!

Все поплыло у меня перед глазами.

Глава 31

В следующее мгновение я полностью отключилась. Помню, как я пришла в себя, увидела вокруг море лиц и услышала голос Рори, приказывавшего всем отойти, чтобы дать мне больше воздуха.

– У нее ужасный вид, - сказала Коко.
– Тебе лучше, дорогая?

– Она слишком рано поднялась с постели, - сказал Бастер.

– Позвать Финна?
– спросила Марина.

– Нет, - категорически отрезал Рори.
– Уж в нем-то она меньше всего нуждается.

Он взял меня на руки и понес наверх.

– Ты надорвешься, - пробормотала я, когда он споткнулся на верхней ступеньке. Слава Богу, в больнице я порядком похудела.

Рори ногой распахнул дверь парадной спальни. В камине пылал огонь. Пурпурное покрывало на кровати было откинуто. Комнату заполнял аромат фрезий.

– Но эту спальню приготовили для Марселлы, - сказала я.

– Она может спать в другой, - Рори уложил меня на постель и начал расстегивать “молнию” на моем платье.

– Я сама, - проговорила я, запинаясь и отстраняясь от него.

Рори нахмурился.

– Ты меня так ненавидишь, что не терпишь даже моего прикосновения?

– Нет… я хочу сказать…

– Что ты хочешь сказать?

Напряжение становилось невыносимым.

– Я не могу объяснить.

Он пожал плечами.

– Будь по-твоему. Я возьму для тебя у матери пару таблеток снотворного.

Я села в постели, закрыв лицо руками. Мне было дурно. Как я могла объяснить ему, что стоит ему притронуться ко мне - и я пропала. Теряя последний рассудок от вожделения, я скажу ему, что люблю его, что жить без него не могу - все то, чего он на дух не выносит.

Снотворное Коко оказалось очень эффективным. Я проспала до полудня. Солнечные лучи проникали сквозь занавески, стояла тишина, нарушаемая только настойчивым пением дрозда да случайным щелчком клюшки по мячу для гольфа в саду.

В камине горел огонь. Аромат фрезий ощущался еще более явственно. Вальтер Скотт растянулся у меня в ногах. Какая миленькая комната, подумала я. Какое-то мгновение я пребывала в эйфории, порожденной снотворным, но постепенно события вчерашнего вечера просочились в мое сознание. Сначала появилась сестра Коко, а потом этот великолепный русский, оказавшийся отцом Рори, а потом до меня дошло, что Рори вовсе не брат Марины и ничего не может помешать им теперь пожениться и иметь кучу потрясающих детей. О Господи, извивалась я на подушках, плохи мои дела.

Что мне делать дальше? Прошлый месяц был не из легких. Рори и я не спали вместе, но по крайней мере посмеялись раз-другой, и, хоть он и не любил меня гак, как Марину, он искренне старался как-то наладить наши отношения. И тут мне на память пришли вчерашние слова Марины: “Не будь он мой брат, он бы вас тут же бросил”.

Я долго лежала с невыносимо тяжелым чувством, потом встала и отдернула занавеси. День был прекрасный, море сверкало, лиственницы покачивали бледно-зелеными ветвями на фоне голубого неба. Солнце согревало мои волосы, разглаживало легкие морщинки на лице, оставшиеся после ночи.

Я отошла от окна и замерла у зеркала, я изучая свою фигуру. Единственной компенсацией за душевные муки была потеря веса. Я забыла на минуту все свое уныние, любуясь своим плоским животом, а потом втянула щеки и, приняв надменное выражение фотомодели, приподнялась на цыпочки.

– Очень мило, - раздался голос от двери, - ты еще когда-нибудь попадешь на обложку “Плейбоя”.

Это был Рори. Зардевшись от смущения, я схватила полотенце, чтобы закрыться.

– Не надо, - сказал он, прикрывая дверь. Он казался в высшей степени довольным собой. Я с отчаянием подумала, уж не провел ли он ночь с Мариной.