– О, пожалуйста, не надо, - пробормотала Имоджин, - я не очень хорошо получаюсь на снимках.

– Перестань, - сказал Ларри.
– Я из тех, кто делает хорошие снимки.

Он все делал так спокойно и мягко, так ненавязчиво, хвалил ее так преувеличенно, что вскоре она успокоилась и принимала любые позы, какие он ей предлагал: на скалах, на мелководье, на волнорезе.

– Тебе кто-нибудь говорил, как ты хороша собой?
– спросил он.

Имоджин смотрела на его густые, черные с проседью волосы, когда он склонился над видоискателем.

– Да, один или двое, - с горечью сказала она.
– А потом кидались от меня к другим, сказав мне, что я слишком неопытна.

– Стесняешься музыкальных кроватей? Должен признать, что для тебя мы слишком разбитная компания, за исключением, пожалуй, Ивонн. Но эта фригидная сучка способна на всю жизнь отучить от респектабельности. Голову поверни чуть-чуть к морю, дорогая, взгляд не меняй.

– Но Матт, кажется, не такой, - соблазн поговорить о нем был слишком силен.

– Матт другой, - подтвердил Ларри, меняя пленку.

– В каком отношении?
– спросила Имоджин, закрыв лицо волосами, чтобы Ларри не увидел, как она покраснела.
– Я имею в виду, что когда он вернул Кейбл этот медальон, он наверняка знал, чем она там занималась с Ники, но его это, кажется, нисколько не расстроило. Он был куда больше обеспокоен тем, что она не достала ему машинку.

– Он полностью отключается, когда работает. Пока он не закончит эту статью, а она будет не слабая, - голову немного влево, дорогая - он ничего не заметит, даже если Кейбл будет ложиться под всех лягушатников Пор-ле-Пена.

– Это должно сильно ее раздражать. Она такая красивая.

– Ничего особенного. Обычная избалованная поблядушка, которая сама не знает, чего хочет.

– Она хочет Матта, - сказала Имоджин.

– Et alia . Но мне кажется, что всякий раз, когда она его обманывает, это волнует его все меньше, - голову чуть повыше, дорогая, - а если он отпустит ее на все четыре стороны, она удавится.

Имоджин хихикнула, настроение у нее немного поднялось и она позволила себе немного помечтать о работе в библиотеке газеты Матта, о том, как она помогает ему готовить какой-нибудь очерк.

– Поработали, для первого раза хватит, - сказал Ларри.
– Пойдем чего-нибудь выпьем, - прищурившись, он посмотрел в море.
– Где этот их водный велосипед? Надеюсь, Ники не утонул, оставив Трейси одну.

– Она замечательная, - сказала Имоджин.
– По правде сказать, с тех пор, как вы вчера с ней приехали, все стало намного лучше. А эта вечеринка сегодня - это будет что-то ужасно выдающееся?

– Это будет что-то смехотворное, - сказал Ларри, взяв ее за руку.
– Так что немного посмеемся.

Они завернули в первый же бар на набережной и сели там, лениво попивая напитки и поглядывая на возвращающихся пляжников.

– Этой девице нельзя носить бикини, - сказал Ларри, когда мимо них прошла, покачиваясь, толстая брюнетка, - ей надо носить пальто.

– Ты бы посмотрел, какую сенсацию произвела Трейси сегодня утром на пляже, - сказала Имоджин.
– Когда она пошла купаться, то была похожа на мальчика-крысолова, который заманил всех крыс в воду.

Ларри не ответил, и, обернувшись, Имоджин увидела, что он, побелев как мел, остолбенев от ужаса, смотрит на красивую женщину с короткой рыжей прической, скуластую, - которая, держась за руку атлетически сложенного мужчины гораздо моложе ее, шла с ним к морю.

– Что случилось?
– спросила Имоджин.

Он дрожащей рукой поднес стакан ко рту и сделал большой глоток.

– Пожалуйста, скажи, - настаивала она.
– Я же вижу, что-то не так. Ты кажешься, ну… веселым, а на самом деле, я уверена, это не правда.

Он немного помолчал, лицо его потемнело и приняло горькое выражение, и она почувствовала, что он сам с собой борется. Потом, тяжело вздохнув, он сказал.

– Эта женщина. Я подумал, что это Бэмби.

– Но она же в Ислингтоне.

– Нет. Она где-то здесь со своим любовником. Она бросила меня недели две тому назад.

– Ах, - смущенно сказала Имоджин.
– Не могу в это поверить. Я так сожалею.

– Мне не надо ничьей жалости. Я сам виноват. Думаю, я про нее часто забывал. Последние два года я так много работал, только чтобы прокормить семью и заплатить за обучение детей. Каждый вечер, приходя домой, отрубался со стаканом виски перед телевизором. Я был слишком занят своими проблемами, чтобы заметить, что она скучает.