– Я бы еще выпила, пожалуйста.

– Прошу, моя девочка, - сказал Ларри, до краев наполнив ее высокий бокал шампанским.

Потом они танцевали на лужайке, слегка поддерживая друг друга.

– Эх, мне бы сюда мою камеру!
– вздохнул Ларри.
– Половина коронованных особ Европы в голом виде прыгает в бассейн. Видимо, у Леонардо тут целая команда парней, готовых мигом просушить любую, кто этого захочет, когда выйдет из воды.

Слушая взвизги и всплески воды, доносившиеся от бассейна, Имоджин пожалела, что она недостаточно стройна для купания голой. Похоже, она выпила все свое шампанское.

– Мне непременно надо в туалет.

– Хорошо, только ненадолго, - сказал Ларри.
– Уже скоро рассвет.

Имоджин поняла, как она напилась, когда заметила, что щедро поливает себе грудь духами хозяйки в ее розово-атласной спальне. Опять нарушила восьмую заповедь. Она поспешно поставила флакон на место. Что бы сказал ее отец? И Матт? Зато глаза у нее сверкали, щеки разрумянились и вообще выглядела она лучше, чем могла ожидать после всего выпитого.

Спускаясь она услышала разговор двух женщин:

– Ты видела Морган Броклхерст? Она просто восхитительна. Мне надо у нее спросить, кто ее парикмахер. Браганци, видно, оставил ей половину Сицилии.

Когда она дошла до последней ступеньки, мимо нее, шаловливо повизгивая, пронеслась крупная брюнетка, а секунды через две за ней последовал с тарзаньими воплями сильно порозовевший лицом Джеймс. Оба они пропали в кустах.

– Почему вы не танцуете, Морган?
– спросила метнувшаяся ей навстречу Клодин.

– Об этом позабочусь я, - раздался вкрадчивый голос, и она тут же оказалась прижатой к мускулистой и волосатой, надушенной груди одного из самых знаменитых кинолюбовников.

– ?Я на тебя взглянул - В душе раздался гул. И сердце замерло?, - пропел он ей на ухо.- Как вы смотрите на то, чтобы отправиться на вечеринку в Рим?

– Кажется, я уже приглашена на завтра в Марбеллу.

– А, на свистопляску у Эффи Страус. Если хотите, могу доставить вас на место.

Они танцевали и пили, пили и танцевали, и хотя она иногда теряла нить разговора, он, кажется, не обращал на это внимания. Потом она вспомнила, что Ларри ждет ее в саду. Надо было найти его. В конце лужайки она прошла мимо страстно обнимавшейся под какой-то смоковницей парочки. У девушки были светлые серебряного оттенка волосы, доходившие ниже пояса.

– В тот момент, как я тебя вчера увидел, - говорил хрипловатый мужской голос, - это случилось - как удар молнии. Я не знаю, что в тебе такое, Трейси, дорогая. Словами не передашь, но что-то особенное…

– ?А твой пульс, дорогая, - как атака легкой кавалерии?, - громко прокричала Имоджин и кинулась прочь, застонав от смеха, когда те оба подскочили от удивления.

Она все еще хохотала, когда увидела Ларри возле пруда с фламинго. Он сворачивал сигарету с ?травкой?.

– Светает, - сказал он.

– Это самая классная вечеринка из всех, на каких я была, - призналась Имоджин.

– Затянись-ка вот этим, - предложил Ларри, - и она тебе покажется еще лучше.

– Я не курю, - сказала Имоджин.

– Давай, я очень верю в первые разы. Другого случая может и не быть.

Он зажег сигарету, глубоко затянулся два-три раза, а потом передал ей. Она попробовала, закашлялась, попробовала еще раз, выпустила дым в оскалившуюся пасть каменного льва, и они с Ларри неистово захохотали. Потом она затянулась еще раз.

– Нравится?
– спросил Ларри.

– Да, - вздохнула она, - Фламинго кажутся такими розовыми, а вода такой зеленой.

Так, беспрерывно хохоча, они выкурили три четверти сигареты. Она посмотрела ему в лицо.

Он был очень привлекателен своей ястребиной, немного хищной красотой, а по возрасту годился ей в отцы. Так что дело было вполне безопасное.

– Ларри.

– Да, мой ангел.

– Ты считаешь, я хороша собой?

– Изумительно хороша, - он наклонился и очень медленно, с бархатным артистизмом поцеловал ее.

– А теперь ты еще лучше.
– Он глубоко затянулся ?травкой?, потом снова ее поцеловал, и на этот раз поцелуй был гораздо более долгим.

Имоджин поднялась и подошла к пруду. Вращающийся луч маяка заморгал совсем беспорядочно. Огромные звезды висели так близко, что она, казалось, могла бы дотянуться и собрать их.

– Не уходи, - сказал Ларри. Путь на небо вымощен дурными намерениями.

– Я никуда не ухожу, - до нее доносился барабанный бой и карнавальный рев вечеринки. ?Когда является любовь, кипит твоя отвага вновь…?
– играли музыканты.